Беглянка
Шрифт:
Джулия гневно воззрилась на него, не в силах ответить. Но что-то же надо сказать! Она не могла позволить ему, чтобы он.., неважно, что он там пытается сделать.
– Ну и ну!
– брякнула она наконец.
Леон подавил усмешку.
– Знаешь, впервые в жизни я не могу определить, в чем же состоит твое очарование, - протянул он.
– Но больше всего меня поражает то, что ты, похоже, и не подозреваешь, насколько ты красива. Почему тебе так трудно в это поверить?
– Не знаю.
– Джулия все еще сердилась на него.
– Может быть, потому что раньше мне никто
– Никто?
– повторил Леон с таким изумленным видом, что Джулия покраснела от смущения.
Она нервно пожала плечами, желая сменить предмет разговора, сама не зная почему.
– Мой дядя часто говорил мне, что я хорошенькая, и еще - наша домоправительница Матильда. Наверное, я встречала не так много людей, которые бы не были членами семьи или деловыми партнерами дяди или Микеле. Она помолчала, размышляя.
– Да, иногда они так странно на меня смотрели. Но они со мной почти не разговаривали. А если пытались, Микеле ужасно злился.
– Ну а Микеле? Разве он не говорил тебе, что ты прекрасна?
Девушка покачала головой. Ей не хотелось говорить о себе. Ей хотелось, чтобы Леон рассказал о своей жизни, о прошлом, которое он так тщательно скрывал.
– Нет.., кажется нет, - наконец ответила она, ей стоило усилий припомнить, о чем же они говорили с Микеле.
Леон переспросил:
– Так кажется "нет" или кажется "да"?
– Ну... Не знаю, в чем дело, но всякий раз, как он начинал говорить, я просто отключалась. Ничего не могла с этим поделать. Иногда выходило ужасно неприятно. Может быть, он и говорил что-то такое, когда я не слушала.
– Она смущенно пожала плечами.
– Хотя я сомневаюсь. Для него я была всего лишь собственностью.
Она не могла прочесть выражение глаз Леона, а он взял ее за руку, поднес ее ладонь к губам и поцеловал.
– Тебе нужно лишь посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в том, как ты прекрасна.
Джулия вспомнила, как на него смотрела женщина из полиции там, в отеле, и убрала руку.
– Держу пари, ты говорил это многим женщинам, - выдавила она.
– Нет, не говорил.
Подавив внезапный неразумный порыв надежды, Джулия посмотрела ему прямо в глаза.
– Нет?
– протянула она.
– Нет. Большинство женщин, с которыми мне приходилось проводить время, половину своей жизни проводят у зеркала. И они точно знают, до малейшей невидимой морщинки, как выглядят.
На лице Леона внезапно появилось такое мрачное выражение, что ей стало жаль его подружек.
– Да неважно, кто как выглядит, - заявила Джулия.
– Важно, что им говорят люди, которых они любят.
Леон печально улыбнулся.
– Очень по-итальянски. Не уверен, что твое замечание справедливо. Я никого не любил уже долгое время.
Они помолчали, потом он вздохнул, серьезно глядя на нее.
– Я не собираюсь говорить: "Я люблю тебя, Джулия!" Так что не задерживай дыхание - я не стану лгать. Не хочу причинять тебе боль, но знаю, что это возможно. Так что лучше я буду честным. Впервые в жизни я собираюсь поступить благородно. Ложись в постель, у тебя совсем усталый вид, а я буду спать на полу.
– Как хочешь, - услышала
– Ну, я и сама могла бы спать на полу. Ведь тебе досталось больше моего, ты вел машину и все такое...
– Она неуверенно замолкла.
Они молча глядели друг на друга, сердце Джулии сжалось, когда она рассмотрела усталые складки на его лице.
– У тебя такой вид, что тебе не помешает хороший отдых, - тихо произнесла она.
Леон улегся на постели, заложив руки за голову.
– Наверное, - признал он, - но я бы не хотел проспать весь завтрашний день. Разбудишь меня, ладно?
– И он зевнул.
– Нам надо как можно раньше связаться с полицией, узнать, что там происходит.
Джулия прошла к раковине, наполнила ее теплой водой и умылась. После долгих жарких и беспокойных часов в машине ей сразу полегчало. Зеркало над раковиной было старое, местами оно облупилось, но все же она увидела, что глаза ее выглядят темнее, чем обычно, зрачки казались глубокими, черными в серебристо-сером обрамлении.
Впервые в жизни она находилась в комнате наедине с мужчиной, которого она к тому же едва знала. То, что это Леон, ничего не значит, сердито сообщила она себе. Но все же ей потребовалось сделать над собой усилие воли, чтобы вот так умываться перед ним. Может быть, следовало пойти поискать другой умывальник, но для нее было делом чести показать, что Леон на нее никак не действует. А его высокомерные предположения - просто беспочвенны.
Потом она вспомнила, как он трогал ее, и пульс ее снова вышел из-под контроля. Намеренно неторопливо протянув руку к полотенцу, она обернулась и все заготовленные слова замерли на ее губах. Леон крепко спал.
Если кто-то и нуждался в хорошем отдыхе и сне, так это он. Но в таком положении ему не удастся выспаться, сообразила она. Он улегся на самый край кровати, да так и заснул. Он скатится на пол, повернется ночью и упадет.
Надо бы уложить его поудобнее... Несколько секунд она смотрела на него.
Леон был такой крупный и наверняка тяжелый. А что случится, если он проснется? Стараясь не обращать внимания на сердцебиение, девушка подобралась к кровати, расшнуровала его башмаки и стянула их с него. Потом она осторожно вскарабкалась на постель, встала на колени у изголовья. Подсунув руки под его плечи, она попыталась приподнять его и уложить поудобнее, но ничего у нее не получилось.
Если он проснется, что же будет? Что он скажет? Что-то невероятно язвительное, без сомнения! Она сердито смотрела на него. Он не имеет права выглядеть вот так, спокойно. Он еще и улыбается во сне, черт его побери...
Такой поджарый, а на деле куда тяжелее, чем она предполагала, да и постель такая мягкая.
В ней маневрировать так же трудно, как в зыбучих песках.
Нет, упрямо решила она, его нельзя так оставить. Ему ведь очень неудобно, хоть он и улыбается. Ну как можно при этом выглядеть таким расслабленным? Ей вспомнилось все, что он для нее уже сделал, и она упрямо сжала зубы. Леон заслужил отдых, значит, он его получит. Она снова просунула под него руки и потянула.