Беглянка
Шрифт:
– Можешь, - возразил он.
– Помни - шаг за шагом по канату и не смотри вниз. Мы выберемся, обещаю тебе.
Ободряюще улыбаясь, он свернул на шоссе.
Никто не стрелял в них, не выпрыгивал из-за деревьев, хотя Джулия постоянно этого ожидала. На перекрестке Леон внимательно огляделся, потом нажал на педаль и помчался по шоссе так, как будто за ними гнались бандиты.
– Фары!
– завопила Джулия.
– у нас же фары не горят!
– Пока не надо.
– Леон не сводил глаз с дороги.
– Если кто-нибудь за нами наблюдает, может быть, нам удастся
Но примерно через километр он включил фары, и Джулия наконец перевела дыхание.
– Где мы?
– Она с облегчением ощущала, что они снова избежали опасности, пусть на короткое время.
– Понятия не имею.
– Леон покосился на нее.
– Деревенские дороги тут так извилисты, что без карты и дорожных указателей ничьего нельзя сказать точно.
– Мы будем ехать еще долго?
– А ты не можешь перестать задавать вопросы?
Джулия сердито посмотрела на него, но выражение его лица не изменилось, и она откинулась назад на сиденье, сложила руки и уставилась вперед, через ветровое стекло.
– Не могу перестать, - заметила она, обращаясь в пространство. Всегда задаю вопросы, когда нервничаю.
– Тогда вот вопрос тебе, - Леон поглядывал в зеркало заднего обзора. Тебе ни разу не пришло в голову, что я тоже нервничаю?
Джулия удивленно уставилась на него, а он ухмыльнулся. Лицо его сразу стало казаться моложе, и она вдруг представила его себе мальчиком.
– Принимаю твое изумление за комплимент, - небрежно произнес он.
– Я...
– Джулия замолчала. Она вспомнила, как еще вчера он отделался шуткой, когда она спросила, волнуется ли он хоть изредка.
Но тогда это был риторический вопрос. Она действительно ни разу не задумалась о том, как же чувствует себя Леон, разве что о том, что он чувствует по отношению к ней.
– Ты всегда кажешься спокойным, - неуверенно промолвила она наконец. Девушка вспомнила, как он остановил ее свадьбу, как одурачил Микеле шоколадным пистолетом.
– Не могу себе представить, что ты чего-то можешь бояться.
Леон кинул на нее непроницаемый взгляд.
– Все мы чего-то боимся, - спокойно ответил он.
– А ты, чего ты боишься?
– Джулия старалась, чтобы ее голос звучал смело. Что-тo подсказало ей, что она вступает на запретную территорию. Но ведь он сам начал.
Леон целиком сосредоточился на дороге.
– Боюсь, что прошлое настигает меня, - ответил он наконец. В его голосе звучала такая мрачность, что Джулия не осмелилась продолжать и отвернулась, глядя на проносящиеся мимо окрестности. Воцарилось молчание, каждый был занят своими мыслями. Первым заговорил Леон.
– Проведем ночь на постоялом дворе, - сообщил он.
– Но сначала мы должны увериться в том, что за нами никто не гонится.
Заглушив мотор, он подвел машину к тенистому уголку под деревом и остановился.
Казалось, они сидят там уже несколько часов.
– Ты думаешь, нас предали полицейские?
– наконец снова спросила Джулия.
Леон пожал плечами.
– Для этого требуется лишь один человек, - ответил он.
– Я доверяю своему инстинкту.
Впервые в жизни Джулия попыталась подумать объективно о дяде и о Микеле. Но это оказалось почти невозможно... Она вспомнила, какие подарки ей делал дядя Джузеппе, когда она была маленькой, и то, как он о ней заботился. О его доброте и привязанности к ней.
С другой стороны, она должна была признать, что он не внял ее мольбам о помощи во время венчания.
А Микеле при всей своей жестокости любил слушать оперу. И делал щедрые пожертвования на благотворительность. Еще мальчиком он обожал всех запугивать, но всегда защищал ее в стычках со сверстниками. В последние годы она утешала себя этим, стараясь себе внушить, что есть в нем скрытая нежность. Но теперь она наконец поняла, что для Микеле она была лишь собственностью.
Конечно, все это не означало, что дядя и Микеле - преступники. Должно быть, в словах Леона нет ни капли правды. Учитывая, что ей ничего не известно о самом Леоне... Джулия собралась снова задать ему несколько вопросов, но тут он поднял руку, прислушиваясь.
И она тоже расслышала. Шум мотора.
– Может быть, туристы, - выдохнула девушка.
– Или местный фермер ползет из бара.
Леон раскрыл дверцу и выскользнул наружу. Она увидела, как он прикрыл пиджаком заднюю часть машины, а потом растворился в тени. Машина все приближалась, фары ее метались вверх, вниз, в стороны. Не думая, она соскользнула вниз, пытаясь сообразить, чем там занят Леон... И тут машина промчалась мимо. Казалось, она замедлилась, но потом понеслась дальше. Джулия с трудом подавила крик, когда Леон открыл дверцу.
– Микеле, - сообщил он, хотя она и так догадалась.
– "Альфа-ромео", итальянский номер, а за рулем сам старина-стрелок с головой, как дыня.
– Вовсе не как дыня, - выпалила Джулия, не успев подумать, но видя удивленное лицо Леона, пожала плечами.
– Ну, немного похожа.
– Ну почему, после всего, что он сделал, ты продолжаешь его защищать?
– Всю свою жизнь я старалась найти для него оправдания. Он всегда что-то вытворял, сколько себя помню, а мне приходилось все покрывать. Трудно избавиться от этой привычки.
Леон саркастически ухмыльнулся.
– Напомни мне, я дам тебе рекомендацию на должность главного дипломата в ООН, когда мы выберемся из этой передряги.
– А теперь что?
– спросила Джулия, когда они медленно поехали вниз с горы.
– Я думал, это очевидно.
– Ничего не очевидно! Кроме того, что ты не заводишь мотор, мы все еще не зажигаем фары и едем вниз по горе, по дороге, где три миллиона крохотных поворотов.
– Ну, да, но кроме того...
– начал Леон, но поглядев на ее лицо, сменил тон.
– Если бы ты вслушивалась, то поняла бы, что Микеле проехал мимо нас и остановился. Возможно, он вернулся на ту полянку проверить, не побывали ли мы там, а теперь прыгает взад-вперед, ругая свою команду головорезов. Хочешь поехать и все покрыть?