Башни Латераны 5
Шрифт:
— Располагайся, — Рудольф спешился, бросил поводья одному из своих людей. — хозяин, конечно же, оказался лазутчиком Арнульфа, чертово семя, да еще и дезертиров укрывал и краденым приторговывал… и выпить нашим не налил.
— За что его и повесили. — понятливо кивнул Лео. Некоторые вещи не меняются, а если ты владелец придорожной таверны на перекрестке, то уж должен понимать кому налить и с кого спросить, а кому — подарить. И выпивку и пожрать и даже девку подогнать если есть симпатичная. И не дай боже перечить дейнам офицерам, а то вдруг как невзлюбят они тебя и… нет, конечно, по беспределу никто тебя убивать не
Лео привязал коня у коновязи и вошёл внутрь. Запах ударил в нос сразу — кислое пиво, дым, пот, что-то жареное. Зал был полутёмный, с низким потолком и закопчёнными балками. За столами сидели «Алые» — пили, играли в кости, лапали служанок. При появлении Рудольфа некоторые встали, но он махнул рукой — сидите, мол.
— Сюда, — он повёл Лео в дальний угол, к столу у окна. — Магда! Пива нам. И чего-нибудь пожрать, не этой дряни, что для солдат, а нормального.
Служанка — немолодая, с усталым лицом и синяком на скуле — кивнула и исчезла. Рудольф сел, вытянул ноги, снял кивер и бросил его на стол. Волосы под ним оказались седыми — больше, чем Лео помнил. Сколько уже прошло? Почти два года. Много это или мало?
— Ну, — сказал Рудольф, откидываясь на спинку стула. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё. — глаза Рудольфа были весёлыми, но что-то в них настораживало. — Давно я тебя не видел, после той истории вы с Мессером в бега ударились, а нас с Густавом на выходе из города стража повязала, ты бы видел, как старый дрался! — он хмыкнул и покрутил головой: — как бешенный, клянусь Триадой! Но его по голове тюкнули сзади, уроды… и в подвалы.
Лео промолчал. Служанка принесла две кружки пива — мутного, тёплого — и тарелку с хлебом и сыром. Поставила на стол, ушла.
— Тяжко пришлось? — спросил он.
— Да уж не сахар. Но мы ж наемные, у нас контракт. Никто не имеет права нас ни допрашивать ни суд над нами чинить, кроме как нашей собственной роты и командира. В контракте так сказано… так что нам только бока намяли, а в оборот брать не стали. Максимиллиану руку покалечили во время допроса, но потом такие «а мы не знали что он из „Алых Клинков“, он же молчал»… — Рудольф сплюнул на земляной пол: — уроды из Тайной Канцелярии. Лучше ты скажи — куда пропал?
— Так я из города выехал и в Тарг подался, я ж из дома и не выходил почти, за городскими стенами не так часто бывал. — отвечает Лео, пододвигая к себе кружку: — в Тарге меня первым делом грабануть попытались… телегу угнали вместе с Тави и… имуществом.
— Ха! — довольно хохотнул Рудольф, поднимая свою кружку: — узнаю старый добрый Город-перекресток, вечный бардак там у Серого Ворона. И чего? Остался без телеги?
— Да не… — Лео чуть поколебался, потом решил, что скрывать что-либо уже бесполезно. Какой из него дворянин? Его первый же патруль раскрыл, а врать старому товарищу, который его еще по Вардосе знает, с которым они
— Попал я в заварушку, была там банда городская «Тиграми» назывались, они у меня телегу и угнали. — сказал Лео и поднял свою кружку в ответ. Они стукнулись кружками, выпили. Пиво действительно было отвратительным на вкус и теплым, отдавало кислятиной. Лео поморщился. Рудольф чуть подвинулся к нему, наклонив голову, мол продолжай.
— Но в тот момент трое придурков на эту банду нарвались. — продолжил Лео, утерев рот рукавом и поставив кружку на стол: — Альвизе Конте и семейка Гримани, Лоренцо и Беатриче… чертовы придурки. Вчетвером мы эту банду врасплох застали и уработали… в основном, конечно, они, но и я помогал.
— Серьезно? — приподнимает бровь Рудольф и оценивающе смотрит на Лео. Лео отвечает ему спокойным и твердым взглядом. Некоторое время они смотрят друг другу прямо в глаза, потом Рудольф не выдерживает и отводит свой взгляд.
— Тяжелый у тебя взгляд стал, малыш Штилл. — сказал лейтенант «Алых Клинков» и снова покрутил головой: — а ведь всего сколько? Год? Два прошло?
— Примерно полтора.
— Быстро на войне взрослеют. Впрочем… — на лице у Рудольфа расплылась улыбка: — ты вон на Ференца посмотри, полгода всего с нами, а уже бывалый. Прирожденный кавалерист. Как говаривал Мессер, кавалерист что дожил до сорока — дерьмо, а не кавалерист!
— Чего он ко мне докопался? — спросил Лео: — этот твой Ференц?
— Ну так ты в следующий раз еще принцем Савойским представься! — хохотнул Рудольф: — какой из тебя к черту благородный дейн, малыш Штилл? Ты же в седле как мешок с говном держишься! Ты себя со стороны видел? Ладно, твоя… «женушка» точно из благородных и ничего против не имеет чтобы тебя держаться, да только сдается мне, что не катался ты на этой кобылке ни разу… а? — Рудольф наклоняется вперед и Лео обдает запахом перегара и табака: — я прав?
— Рудольф… — Лео морщится с досадой, поняв, что не совладал со своим лицом.
— Ага! — торжествующе тычет в него пальцем старый товарищ: — так и знал! Кстати, на твоем месте я все же приударил… видно, что девица не против, у меня чуйка! Были бы вы муж и жена, совсем по-другому она бы на тебя смотрела… эх, не разбираешься ты в бабах, малыш Штилл!
— Тут трудно спорить. — вздыхает Лео: — от этих баб одни неприятности…
— И за это нужно выпить! Мой друг начал понимать за жизнь! — они снова стукаются кружками. В дверь заходят еще «Алые», и Рудольф машет рукой: — Густав! Старый чертяка! Иди сюда! Глянь кого я на дорожном тракте нашел! Это же малыш Штилл!
Густав остановился в дверях, прищурился, привыкая к полумраку после яркого солнца снаружи. Всё тот же — коренастый, обветренный, со шрамами на лице. Только седины в волосах прибавилось, да морщины стали глубже. На поясе всё тот же топорик на длинной рукоятке, перемотанной кожаным ремнём.
Он увидел Лео. Замер на мгновение. Потом кивнул — коротко, сухо, как всегда.
— Штилл.
— Густав. — отозвался Лео: — как я рад что с тобой все в порядке.
Старый солдат подошёл к столу, сел на скамью рядом с Рудольфом. Не спрашивая, взял кружку лейтенанта, отхлебнул, поморщился.