Башни Латераны 5
Шрифт:
— Этот пытался защищаться. — Ференц кивнул на тесак. — На лезвии ни капли чужой крови. Не попал ни разу.
— Девятеро вооружённых мужиков, — Рудольф считал, загибая пальцы, — и ни один не попал. Даже арбалетчик не выстрелил. Ференц, ты хочешь сказать, что одна баба с ножом вырезала всю банду и даже не поцарапалась? Хотя если она паладин… — он оглядывается на Лео: — видел я одну такую на осаде Вардосы, Безыменная Дейна… так она в одиночку сотню человек уработала в прямом бою, прошла сквозь строй как косой срезала, только клочки в разные стороны… тогда еще малыш Лео у нее
— Я не нашёл следов чужой крови, — ответил Ференц. — Только разбойников. Ни на оружии, ни на земле. Если её ранили — она не кровоточила. — он помолчал: — Либо не ранили вовсе. Эта ваша знакомая… если это она, то…
— Да не, быть не может. Безымянная в тот раз и погибла. Пала смертью героини… — Рудольф еще раз бросает взгляд в сторону Лео: — так же? Или…
— Так. — кивает Лео: — именно смертью героини и пала.
— Но как она дала просраться штурмовым крысам Арнульфа — любо-дорого! — хохотнул Рудольф, выпрямляясь и отряхивая колени от мелкого сора: — Мессер в нее влюбился в тот раз. Да все мы влюбились! Эх… жалко дейну, такой боец погиб… ей бы жить да жить… что скажешь, старая перечница? — обращается он к Густаву.
— Если это паладин или берсерк, то надо бы нам вместе держаться. — говорит Густав, разглядывая поляну: — в ближний бой не вступать, стрелами утыкать с дистанции и…
— Это метательные ножи. — говорит Лео и Густав замолкает. Задумывается.
— Точно. — щелкает пальцами Ференц: — а я думаю, чего не хватает. Точно. Это не меч и не тесак и не «крысодер» как у тяжелой пехоты.
Лео тем временем наклоняется и берет мертвеца за подбородок, поворачивает ему голову. Глазницы — пустые, чёрные, с запёкшейся кровью по краям. Вырезаны чисто, аккуратно, тонким лезвием.
Проверил следующего. То же самое. И следующего. И следующего. У всех девятерых — глаза вырезаны.
— У всех, — сказал Ференц, который проделал ту же проверку одновременно с ним. — У семерых — чисто, умело, почти хирургически. У двоих — тех, что за скалой — грубее, торопливее. Как будто спешила. Или уставала.
— Или злилась, — сказал Лео тихо.
Все посмотрели на него.
— Знаю я одну, — сказал он. — Знал. Думал, что она мертва.
— А теперь? — Ференц смотрел на него, чуть наклонив голову.
— Руку ножом она бы отрубить не смогла. Тогда не смогла бы. Она была сильной, но не настолько. — Лео выпрямился, потёр лицо ладонями. Голова раскалывалась. — Но глаза — это её почерк. Точно её. Чертова психопатка. — он усмехается: — даже не знаю, что я чувствую, то ли страх, то ли облегчение…
— Имя? — спросил Ференц.
Лео помедлил. Посмотрел на Рудольфа, на Густава. Густав жевал травинку, смотрел в сторону. Рудольф чесал затылок, кивер у него съехал набок.
— Беатриче Гримани, — сказал Лео. — По прозвищу «Ослепительная». Старая знакомая.
— Погоди-ка… — прищуривается Рудольф: — твоя девка?
— Моя знакомая…
— Меня не проведешь! — трясет указательным пальцем лейтенант: — ты с ней спал, Штилл! А? Точно спал!
— При
— Ай, да брось ты, Ференц! — отмахивается Рудольф: — это ж разбойники! Вчера бы Густав с парнями чуть пораньше их застали и сами бы повесили, какая к черту разница кто их убил! Она можно сказать работу магистрата тут выполнила. А вот то, что у малыша Штилла девчонка появилась, да еще такая… — он оглядывается по сторонам, окидывая взглядом поляну, усеянную трупами разбойников: — нет, конечно, рыжая тоже ничего, боевой маг, все дела, но это… — он расплывается в улыбке: — женись!
Глава 10
Глава 10
Новый Хозяин. Можно называть все разными словами, можно спрятаться за кружевами слов… говорить об искуплении грехов, о всепрощении Церкви и мудрости Инквизциии, о том, что душа бессмертна и обретет шанс на спасение, о том, что это самое искупление влечет за собой усмирение плоти и гордыни в этой жизни…
Можно говорить всякое. Но на самом деле все очень просто. Серебряная пластина амулета управления магическим ошейником подчинения перешла из рук в руки и теперь у нее Новый Хозяин. Томаззо Верди, Квестор Инквизиции из самого Альберрио.
Она выпрямилась, стиснув кулаки и не давая спине сгорбиться, не давая себе смотреть в пол. Все что у нее осталось — это прямая спина. Ее титул, ее гордость, человеческое достоинство, женская скромность — все было растоптано, уничтожено тонкой серебряной полоской на шее.
— Вот и все. — Брат Вернер поворачивается к ней и разводит руками: — боюсь, что на этом наше сотрудничество с вами закончено, магистр Шварц. Теперь вы переходите под юрисдикцию Квестора.
— Я поняла. — говорит она, стараясь держать спину прямо. Новый Хозяин, думает она про себя, глядя прямо перед собой, чтоб тебя черти в аду драли, Брат Вернер… и тебя и твоих братьев вместе с этим Томаззо Верди, кто бы он ни был…
— Магистр Шварц очень усердно потрудилась на ниве искупления своих грехов. — Брат Вернер повернулся к Новому Хозяину и усмехнулся своей гадкой усмешкой: — она… способная. Засим разрешите откланяться… — он бросает быстрый взгляд на серебряную пластину амулета управления. Элеонора стискивает зубы и сглатывает про себя. Держать спину прямо, думает она, держать спину прямо. Она не даст ему удовольствия видеть, как она сгорбится от боли внизу живота… не даст ему понять, как она сейчас себя чувствует.
— Благодарю, Брат Вернер. — гудит голос Нового Хозяина, который взял пластину и покрутил ее в руках, положил на стол.
— Эээ… не стоит так делать. — говорит Брат Вернер: — амулет должен всегда быть под рукой. При всем моем уважении, Квестор, не стоит недооценивать опасность магистра Шварц. Она сотрудничает с нами… не добровольно. Если этот амулет окажется у нее в руках… — он качает головой: — то что у магистра Третий Круг Школы Огня — лишь формальность. На мой взгляд она давно уже превзошла Четвертый… некоторые даже назвали бы ее начинающим архимагом. Она может быть очень опасна.