Бар «Дракон»
Шрифт:
— Боцман! Капитан! Ко мне! — Прорычал из селектора голос Нуфнира.
Бандиты заспешили к начальству. Едва они появились в кабинете, как хозяин спросил:
— Никто ко мне не приходил?
— Никто… — мелко затряс головой Боцман.
— Хотя… — вставил Капитан и выдержал паузу, пока дракон не рявкнул:
— Договаривай!
— Ну, был тут один тип… Он оттуда… Ну, где мы были…
— Дальше. Где он?
— Он поднялся к двери. Я его на мониторе видел. Потом он достал телефон, что-то сказал и ушел.
— И все?
— Все. — Капитан состроил гримасу, нечто среднее между
— Все… — задумчиво произнес Нуфнир и повторил уже громче, — всё. Свободны!
Бандиты с облегчением вымелись из кабинета хозяина. На следующий день, едва они появились в «Мерлине», как немедленно были вызваны пред очи шефа.
— Расклад такой, — зловеще начал дракон. — Или меня хотят обуть, или мой должник попал в непонятку и прокололся. Поедете на стрелку. Там вам должны передать кейс. Его немедленно ко мне. В случае чего… Короче, действовать по ситуации. Все ясно?
— Куда ехать?
— Европа даст адрес и оружие.
Даже не пошевелившись, бандиты каким-то образом переместились к открытой двери, та хлопнула им по спинам, и они оказались в соседнем помещении наедине с секретаршей. В отличие от подавляющего большинства сотрудников «Мерлина», Европа, худая девушка лел двадцати двух с лицом, густо обсыпанным веснушками, не носила черное — так же, как и Фленджер. Зато у нее были густые черные волосы, чем-то напоминавшие чешую, и глаза цвета тех самых чернил, в которых Капитан однажды тонул… С первого взгляда бандит возненавидел секретаршу шефа.
— Нуф приказал выдать вам это, — девушка протянула Капитану и Боцману небольшую коробочку, обернутую, как рождественский подарок, и перевязанную шелковой лентой с огромным бантом. Внутри оказались две «беретты» с запасными обоймами и конверт. Конверт содержал в себе листок гербовой бумаги, на котором была всего одна строчка: «10.30 Пампуш на Тверуле.»
— Это что за шарада? — Боцман с недоумением покрутил листок в пальцах.
— Памятник Пушкину на Тверской улице, — перевел Капитан. — Надо бы классику знать.
Взяв в гараже «Сааб», бандиты отправились на стрелку. На этот раз Капитан не пропустил ни одного поворота. Всю дорогу он вел машину молча, и лишь подъезжая к Пушкинской площади, дал коллеге указание:
— Ничему не удивляйся и попытайся срезать этих дохляков.
— Контрольный? — Сразу врубился Боцман.
— Да.
Они с трудом нашли свободное место и припарковались. Времени до встречи оставалось еще четверть часа, и бандиты безмятежно прогуливались по площади.
На проезжей части, рядом с бордюром, вдруг остановился кортеж «Мерседесов» и «БМВ», украшенных лентами и гигантскими пупсами. Возглавлял кортеж гигантский белый лимузин, увенчанный переплетенными кольцами и колокольчиками. Из него вышел детина с бритым затылком, массивной золотой цепью на шее и в смокинге, который сидел на женихе как пижама на орангутанге. Вслед за женихом появилась и невеста в белом муаровом платье с крепдешином, который делал девушку раз в пять шире, чем она была на самом деле. Жених хлопнул в ладоши, и двое его телохранителей, по виду еще большие головорезы, подхватили невесту за филейную часть и перенесли через загородку.
Вслед за молодоженами потянулись прочие пассажиры
Часы на столбе показали, что половина одиннадцатого уже наступила. Оторвав взгляд от квадратного циферблата, Капитан заметил среди черных и белых фигур какие-то подозрительно знакомые красные полосы… Так и есть. Пятеро монахов Катассы, опираясь на длинные посохи, приближались с противоположной стороны площади. Между ними и бандитами бурлила черно-белая свадьба. Жених и невеста, окруженные друзьями, уже орошали мраморные плиты пенящимся шампанским, а их сопровождающие, открывая запотевшие бутылки, стремились попасть пробками в голубей, облюбовавших кудрявую мраморную голову.
— Давай! — и Капитан легонько толкнул Боцмана.
— Это точно они?
— А с какой радости монахам-лентяям прогуливаться по Пушкарю? Точно.
Глушители уже были привинчены к стволам. Бандиты отскочили за каменный парапет скамейки и, прицелившись, выстрелили прямо сквозь расфуфыренную толпу. Пули нашли свои цели — два монаха упали, нелепо взмахнув посохами. Бритые продолговатые лбы приобрели лишние отверстия, поэтому никаких контрольных выстрелов здесь уже не требовалось. Трое оставшихся моментально выхватили из широких рукавов каких-то зверушек… Каких-то? Лемуры! Но как лемуры будут работать в этом мире, ни Боцман, ни Капитан даже не догадывались.
Острые лучи срезали верхушки кустов в полуметре от плеча Капитана. Хуже того: срезанной оказалась часть каменного парапета. Позади раздался металлический скрежет — автомобили тормозили перед инкассаторским броневиком, который неожиданно оказался разрезан пополам.
Лемуры в этом мире работали круто.
Вся эта перестрелка произошла в тишине, точнее — под веселый гомон свадьбы и хлопки вылетающих пробок. Но увидев, как вдруг повалились двое мужиков, а другие что-то резко достали и прицелились, телохранители жениха моментально открыли огонь. К ним присоединились все гости, имевшие оружие. К красным полосам на белоснежных балахонах добавились красные пятна — словно в красно-белом мире вечного отдыха расцвели маки самой Катассы. Монахи полегли под массированным огнем.
— Атас! — Визгливо вскричал жених, отпихивая невесту и устремляясь к своему «Мерседесу», — Менты! Ща повяжут! Рвем отсюда!
Возникла небольшая паника. Свадебные черно-белые фигуры заметались, словно чья-то гигантская рука, решив закончить ставшую неудачной партию, разом смахнула с доски все шашки. Дамы бежали к машинам, господа для острастки постреливали в воздух.
Еще до того как свадебная кавалькада рванула с места, площадь перед памятником совершенно опустела. Кто-то все-таки не забыл прихватить невесту, и теперь рядом с бронзовым изваянием лежали лишь пять трупов и букет орхидей. Мимо, стреляя по уносящимся «мерсам», пронеслась группа муниципалов. Сразу десяток милицейских машин с мигалками вырулили с Петровки и помчались в погоню.