Бар «Дракон»
Шрифт:
— Тебя уже давно вычислили, — Алмис села на постель рядом с Дмитрием, взяла его за руку. — Это не менты.
— А кто?
— Агаботы.
— Первый раз слышу… Точно не менты?
Алмис кивнула. Дмитрий улыбнулся:
— Тогда торопиться некуда.
Скинув пуховик, он подошел к музыкальному центру и поставил диск «Джуси-Люси». Завыла гитара, сопровождаемая глумливым скрипучим голосом.
— Потише
— Я не рыцарь.
Дмитрий сбегал на кухню, вернулся с двумя открытыми бутылками пива. Алмис отхлебнула капельку, Дмитрий в один присест высосал всю бутылку и кинул прямо на пыльный ковер. Свою бутылку Алмис поставила аккуратно на стол, сгребя в сторону кучу каких-то деталек. Вздохнула. Улыбнулась.
— Я успела. В общем, тут… Ты нам нужен, Тромп.
— Я не…
— Нужен, — не дала себя перебить девушка. — Вот ты знаешь, кого едят мыши?
Дмитрий удивленно помотал головой.
— Тараканов! — Алмис произнесла это слово очень серьезно, даже с оттенком ужаса. — Теперь, если в доме завелся кот, мышей там не будет. Но появятся тараканы.
— И что?
— Ты истребил наших драконов. Теперь во всех мирах кишат агаботы. У нас, во всяком случае… Да и здесь, я уверена. Они еще к тебе заявятся, предложат работу. Но я успела первая…
— Черта с два. Щетина Тромпа! Да я лучше…
— Тромп — это ты! Вспомни! — Закричала Алмис.
— Помню, — спокойно ответил Дмитрий, — и не приду. Именно поэтому.
— Разумеется! — Алмис презрительно скривилась. — Волчок из Предместий охотится только для себя!
Дмитрий попытался погладить Алмис по волосам. Она отдернула голову. Дмитрий присел на край тахты, упершись ладонями себе в колени и расставив локти:
— Значит, так. Волчок из Предместий — это не я. Волчка назвали Тромпом, знаешь, почему? Он был убийцей-маньяком. А Толик знаешь, почему Тромп? Потому что делает оружие. Оружие такое, оружие сякое… Тромп — это вообще не человек. Это символ.
Алмис сидела, так и не сняв пальто, насупленно молчала. Дмитрий придвинулся к ней чуть ближе.
— Я хорошенько пошарил по сетям, не торопился. И нарыл кое-что. Институт увлапонского народа, открытый доступ. В закрытом у них то же самое. Выражение такое, «Вызвать Тромпа»… Древнее выражение, вы его позабыли. А увлапонцы помнят. Означает простую вещь.
По щекам Алмис катились слезинки.
— Что же делать? — Проговорила девушка тихо.
Дмитрий пожал плечами:
— А сами как? Князь, армия, рогачи…
— Князь исчез, как только ты убил Старшего. Рассыпался. Он и раньше был мертвый, мы просто не замечали. А рогачи, армия… Болваны. Илион бушует, уже не только в Предместьях. Весь Ермунград ему платит. Рогачи при Илионе. И при агаботах. Может, кербы помогут? Они пропали…
— Они здесь, — усмехнулся Дмитрий.
Алмис удивленно вскинула брови. Дмитрий выудил из кармана сигарету, закурил:
— На Земле. В Москве, если конкретно.
Глаза Алмис расширились от ужаса. Дмитрий не выдержал, рассмеялся:
— Они тут заявились ко мне сами, мол, царь, хотим женщину. Я им говорю: хоть тонну! Легко. Они при переходе слегка… Меняются. Ладно, сейчас покажу. — И Дмитрий мелодично свистнул.
Из-за занавески выглянула острая мордочка, рядом — еще одна… И на стол вышла вперевалку жирная лиловая крыса. Крыса была трехголовая!
— Вот, — Дмитрий театрально указал на крысу, — знакомься. Это Кульп.
— Ты что, князь, птицемора схавал? — Злобно заверещала крыса всеми тремя головами, — я Тертульп, Тертульп я, понятно? А Кульп и Трульп у тебя в правом кармане, в пуховике! Помоги им выбраться, а то задохнутся. — И крыса, подхватив ловкими лапками резистор, перекусила его пополам.
Алмис перестала плакать. Улыбнулась, наконец.
— Так ты теперь — крысиный царь?
— Да! — Радостно воскликнул Дмитрий и, обняв девушку, повалил на постель, — я Дима Фленджер, царь крыс. Мое царство растет, не зная границ. Подданные изголодались по дамской ласке. Скоро в Москве все крысы будут о трех головах!
Дмитрий поцеловал девушку в волосы, потом в лобик, потом в губки, потом снова в лобик. Она не отстранялась. Наоборот, обняла его, прижалась, тоже поцеловала в щетинистый подбородок. Потом высвободилась, села:
— А как же агаботы?
— Проще простого. Любой, у кого перебор с мерностью, в конце-концов зовет Тромпа. — Еще раз поцеловав Алмис в шейку, Дмитрий оскалился. — И я прихожу.