Авианосец "Атина"
Шрифт:
Снаряды вышли.
Остается ждать — и наново заряжать медлительное орудие.
30 марта 1940
Небо над северной Атлантикой.
06.30.
Ударная группа идет над конвоем. Сверху хорошо видно, насколько сомнительным оказалось решение коммодора не рассредотачивать суда. Между рядами судов непрерывно встают грязные всплески разрывов. Немцы бьют без прицела, по площадям, но в том и беда, что площадь занята конвоем. Даже не попавшие снаряды дают осколки — дырявят борта, убивают людей, портят груз и оборудование. Несколько транспортов щеголяют пожарами,
Снизу «кошек» заметили. Кто-то машет руками, кто — пускает ракету или дает очередь в сторону противника.
Полосы дыма — от пожаров и из труб, рябь от разрывов, фонтаны из серой пены… Все пропадает, растворяется в дымке. Пикировщики входят в облака.
30 марта 1940
Небо над северной Атлантикой.
06.35.
Георгий Валльян оглядывается. Все машины на месте, никто не отстал, не заблудился в облаках.
— «Кот-раз» — «Дельфину-раз». Доложите позицию.
«Дельфин» — Николай Чучин, ведет одиннадцать штурмовиков по нижнюю сторону облаков. Он должен атаковать первым — неблагодарная задача, но для того и есть штурмовики. Их дело подавить зенитки немецких линкоров, а не получится — отвлечь на себя огонь от тяжелых машин, которые и будут наносить бронированным чудовищам действительно ощутимые удары.
— «Дельфин-раз» — «коту-раз». Противника не вижу, дым.
Значит, пока — вперед. Опять же, «Атина» молчит. С авианосца, как ни странно, видней — совместилась отметка эскадрильи с отметками враждебных линкоров или нет. Хорошая штука — радиоуловитель, жаль, большая и тяжелая. В самолет не влезает.
Как пригодился бы! Ночью и в облаках — ясно, в стране слепых и кривой — король. Днем… Днем тоже. У пилотов нет глаз на затылке, и обзор из кабины бывает всякий. Люди, самые аккуратные, склонны увлекаться, забывать оглядываться. Потому даже самая простая штуковина, которая будет давать сигнал, что нечто лезет в хвост или заходит со стороны брюха — окажется очень полезна. Особенно на «кошках» — они одноместные, некому все время на хвост пялиться. А нужно… Зазевайся — собьют, и даже не обязательно истребитель.
Он сам тому доказательство, у него на борту пикировщика — две звездочки. Самолеты, сбитые лично. Было это на финской войне, как раз тогда, когда флот ставил в ней жирнющую точку — или, скорей, восклицательный знак. В боях за Хельсинки финны бросили в небо все, что вообще могло летать, и едва не потопили второй советский линкор. Нашлась у них в запасе эскадрилья торпедоносцев. Сообщили даже тип. Мол, британские, «Райпон». То, что бипланы, не беда, сам Валльян тогда тоже летал на двукрылом РП-2(и) и ничего дурного в том не видел. Для пикирующего бомбардировщика скорость — не главное. Не истребители же!
Потому, когда их эскадрилью бросили на перехват финских торпедоносцев, Валльян решил: дело плохо. Ни скорости, из атакующего вооружения один пулемет Березина. В лобовой сбить не успеешь, догнать… Ну кого может догнать медлительный пикировщик?
Оказалось, еще как может! У противника машины времен конфликта на КВЖД. Крылья — тонкие и широкие, по две расчалки с каждой
Тогда еще каплей Валльян записал на свой счет два самолета, сбитых лично. Против этажерок из двадцатых годов одиночного БС хватает с избытком, скорость и маневренность тоже за советских пикировщиков. Финны идут клином, и можно совершенно безопасно заходить на концевые машины снизу-сзади. Соседи обреченному «Райпону» не помогут, охотник прикрывается фюзеляжем жертвы. Хвостовой стрелок? Толку с него, если он не в состоянии так опустить ствол пулемета, чтобы очередь не прошла у советского летчика над головой.
Финны чуть-чуть пожили только из-за того, что в первых атаках их обстреливали издалека — уж больно хрупким выглядит «Райпон», трудно оценить, какой он на самом деле здоровенный! Валльян, тогда командир звена, заметил несообразность и примеряется не по всему самолету, а по мотору. Так, чтобы был больше, чем у самолета-буксировщика мишеней во время стрельб по конусу. И только тогда на гашетку — р-раз!
Хороший пулемет БС, зато гашетка была тугая. Это не «кошка» с ее гидроусилителями, когда касание пальца отправляет навстречу врагу четыре жирные трассы. Тогда жать приходилось, что твою штангу, хотя пулемет на разведчике-пикировщике только один. Да и дистанцию нынешний комэск взял бы меньше, но тогда — хватило. Березинский крупняк дает так, что только держись! У финна от мотора летят клочья, прозрачное бензиновое пламя жрет фюзеляж. Эрпэ проскакивает сквозь оставленный врагом дымный след, мерзко-сладкий привкус гари прорывается сквозь мороз и пороховую горечь. «Райпон» вываливается из строя. Зачем добивать? Двигатель не тянет, значит, огня не сбить, торпедоносец рухнет на скалистый берег. Разведчик-пикировщик отваливает вбок — командир звена звездочку на фюзеляж заработал, дает пострелять ведомым. Следующий!
Такая безопасная охота — увлекательное занятие, не только для пилотов, для стрелков тоже. Советские летчики играют, как кошка с мышкой. Иные заходят финнам сбоку — изображают турельный истребитель или воздушный крейсер в стиле доктрины Джулио Дуэ. Все машины радиофицированы, в эфире — веселая дележка побед, и стрелки совсем, совсем не следят за задней полусферой.
На голову советским самолетам свалились четыре «морана» — нормальные, современные истребители. У разведчиков-пикировщиков нет даже подобия строя, командира тоже нет: машина комэска валится вниз, вслед за очередным подбитым торпедоносцем…
Из четырех целей первой атаки уцелел только Валльян — спасла привычка следить за задней полусферой. Стрелок стрелком, а свои глаза надежней. Увидел — сзади, сейчас как даст! — резко сунул ногу, машина свалилась в полубочку. Под крылом — трассы, стрелок разворачивает пулемет — не успевает, зато Георгий крутит бочку уже в другую сторону, финн проскакивает вперед — и вот его плотный самолет занимает прицел. Тут не промахнуться — если успеть. Георгий успевает, даже не заметив тугого хода гашетки. Мельком увидел, как крупнокалиберные пули рвут разукрашенное свастиками тулово. Сбит финн, не сбит — разворот, слева-сзади пристроился ведомый — уже веселей. А справа три торпедоносца, мало что живых — на боевом курсе, минута-другая, и выпустят торпеды из когтей. Приказ на атаку никто не отменял, есть там рядом «мораны» или нет…