Аномалия

Тори Вик

— Черте что! – буркнул Феликс.

Вскоре в густой темноте замелькали огни. Со всех сторон нас обступили мужчины. Под таким молчаливым конвоем мы углублялись в джунгли.

Отблески костров и редеющие заросли подтвердили мои догадки: мы подходим к поселению. Наползающая ночь подгоняла в спину, поближе к жилью человека. Я радовалась, что иду не последней, что не замыкаю шеренгу. Мне все время казалось, что из-за кустов и свисающих гроздей лиан на меня таращатся сотни горящих, голодных и озлобленных глаз. И как этим людям не страшно жить среди

такой ночи, одним на тысячи километров вокруг? Наверное, не боятся те, кто страшен сам, подумала я, и по вспотевшей спине снова кубарем покатились мурашки.

Наши конвоиры уверенно ступали по земле, лишь изредка кромсая мачете сухостой и лианы, выбившиеся на тропу. Если честно, я ожидала увидеть абсолютно диких и, наверное, даже голых людей. Однако семеро сопровождающих нас мужчин были одеты бедно, но вполне пристойно: простые штаны, подвернутые до голени, рубашки – у кого-то навыпуск, у кого-то завязаны узлом на талии, и даже присутствовало какое-то подобие обуви. На одном из конвоиров я заметила старые, почти развалившиеся кроссовки — значит, мы тут не первые гости из цивилизации.

Черные лица мужчин не выражали ничего. Видимо, пока была занята позиция нейтралитета. Амади тихо переговаривался с ними, но они лишь изредка кивали в ответ и плавно, чуть приосанившись, ступали по своей земле. И только мы, как стадо слонов, топали по джунглям, спотыкаясь и треща ветками. Хотя… как показал сегодняшний день, до слонов и их величественной грациозности нам было далеко.

Как только мы ступили на освещенную факелами и кострами территорию деревни, чернокожие спутники незаметно разбрелись, оставив с нами только того, кто первым встретил нас в джунглях.

Аромат жаренного мяса и еще чего-то аппетитного щекотал ноздри. Неподалеку звучала ритмичная музыка, и несколько женских голосов подпевали в такт. Амади быстро пояснил: мы идем в центральную часть деревни, где по вечерам собираются жители.

— Это одна большая семья. Кто голоден, того здесь накормят. Кому холодно – всегда согреется у костра. Кому одиноко – найдет поддержку, — говорил Амади. – Вы пока лучше молчите и не задерживайте взгляд на детях. Местные верят в сглазы и проклятия. Пока вы чужаки, вас будут обходить стороной.

Мы вышли на небольшую утоптанную площадку. Музыка вмиг стихла. Все замолчали и детишки, только что резвившиеся у костра, бегом кинулись к взрослым. Открыв от удивления рты, малыши выглядывали из-за пестрых юбок женщин и широких спин мужчин. Дети были такими смешными — черненькие, кучерявые, почти голенькие, — но я, вспомнив наказ Амади, отвела взгляд и уставилась на огонь.

Наш сопровождающий что-то объяснял соплеменникам. Как только он закончил, из группы мужчин, устроившихся у костра, поднялся старик и направился к нам. На его худых плечах болталась белая длинная туника, такого же цвета повязка чуть прикрывала морщинистый лоб. Несмотря на свой возраст, держался он уверенно. Шаман или вождь, подумала я.

— Старейшина. Относитесь к нему почтительно, — пояснил Амади.

Старейшина

подошел к нам, поклонился и что-то тихо сказал. Мы поклонились в ответ. Все, кроме нашего твердолобого охранника, который брезгливо сморщился при виде старика. Это ж как надо промыть мозги, чтобы и здесь он не смог сдержать своего отвращения и неприятия к пожилым людям! Так и хотелось влепить ему затрещину, чтобы вел себя уважительно.

Похлопав по плечу Амади, старейшина жестом пригласил нас к костру.

— Нас приняли, — улыбнулся Амади. — Приглашают разделить с ними трапезу. Советую не отказываться, даже если кушать не хотите. Хотя бы кусочек, но съесть надо. После ужина вождь хочет узнать, зачем мы приехали. А пока, еда. Это святое.

Особого приглашения не понадобилось. Слишком аппетитно выглядело поджаристое до золотистой корочки мясо. Вертело обильно поливали какой-то жидкостью — наверное, смесь пряностей и чего-то еще.

Нас усадили чуть поодаль от костра. Мягкая подстилка из шкур, подобие низкого столика и раскрашенная причудливыми узорами посуда говорили о том, что место нам досталось особое. Старейшина, загадочно улыбаясь, налил что-то в глиняные пиалы и протянул нам.

— Вам предлагают попробовать местный напиток. Что-то вроде пива. Это хороший знак – нас принимают, как дорогих гостей.

— Это точно можно пить? – Феликс скептически рассматривал мутноватую жидкость с налетом серой пены.

— Можно, — ответил Амади и подмигнул Юрию. — Если не хотите пить, то хотя бы сделайте вид, что понравилось.

Мы пригубили из пиал. И только наш охранник по-прежнему сидел неподвижно и настороженно следил за притихшими аборигенами. Почти сразу на большом блюде нам подали мясо. Честно говоря, я не ожидала, что еда будет без соли. Мясо, ароматное и отлично прожаренное, оказалось пресным, абсолютно непривычным на вкус.

Юрий, сидящей рядом со мной, достал из кармана пузырек и протянул мне.

— На, соль. Я тоже без нее не могу, хотя и вредно это.

Пока мы наслаждались угощением, Амади что-то тихо рассказывал старейшине. Тот кивал головой и, озабоченно нахмурившись, отвечал переводчику.

Привыкнув к нашему присутствию, местные жители снова вернулись к обычным занятиям. Мужчины взяли барабаны, а дети, осмелев, играли у костров. На нас посматривали с любопытством, но вполне дружелюбно.

Наконец старейшина встал и неспешно направился по узкой улочке прочь от шумной, вытоптанной площадки.

— Куда это он? – спросил Феликс.

— Спать.

— Как спать? И что, ничего не сказал?

— То, что старейшина пошел спать и оставил нас среди своих людей, означает, что он нам доверяет и принимает.

— О чем вы разговаривали?

— Он спрашивал о целях нашего визита. Я рассказал все так, как вы учили. Объяснил, что вы – врачи международной организации и прибыли, чтобы лечить людей. Старейшина сказал, что он сделает все, чтобы нам тут было хорошо. Он сказал, что молился о помощи. И помощь пришла.