Аномалия
Шрифт:
Оглядевшись, я еще заметила отсек для багажа. Ну и, конечно, то, что нельзя было не заметить и не оценить – приятную прохладу от кондиционеров.
Юра выхватил из рук мой скромный багаж, взял сумку у Ирочки и поставил в багажный отсек.
— Складывайте свои пожитки сюда, — скомандовал он остальным. – Надеюсь, в сумках нет ничего ценного и легко бьющегося, так как местами нас может неслабо трясти.
— У нас аппаратура очень дорогая, — предупредил Феликс.
— Так аппаратура в другой машине! Та довезет все в целости и сохранности – она ж грузовая! Там амортизация – ого-го!
— А грузовая одна? – удивился Феликс.
— А сколько вам надо? Все в одну поместилось, хотя готовили две.
— Еремин, сволочь, доберусь до тебя! – выругался Феликс. – Послушался его. Думал, тут, и правда, три кобылки запряжено!
— Нашли кого слушать! Ерему! – удивился Юра. – Да ладно вам! В одну поместилось – и хорошо! Или вам еще тонна шприцов и клизм нужна? Давайте живо по местам, пристегивайтесь и поехали.
— Сколько нам ехать? – просила я.
— Надеюсь, к вечеру будем на месте. Скорость у наших развалюх небольшая, прямой дороги нет, да и живность мешает, вечно под колеса лезет. Пока по саванне, а там поглядим.
Местный дальнобойщик показал нам, как правильно пристегиваться в пассажирских креслах, ознакомил с инструкцией безопасности, которая уместилась у него в один пункт – «ничего не трогать без моего разрешения, блевать в пакетики» — и направился к пульту управления.
Мы с Феликсом и Ирочкой сели поближе к водителю. Но так как в переднем ряду оставалось еще одно место, то туда поспешила приземлиться Смольская. Юра посигналил грузовой машине, и мы сдвинулись с места.
Ощущения от первых минут поездки на такой махине просто невероятные! Как будто многоэтажный дом, на крышу которого ты залез, вдруг начал двигаться. Где-то внизу под колесами исчезали километр за километром. Скорость действительно, была небольшой, но казалось, будто мы несемся, сметая все на своем пути. Мне нравился этот бесплатный аттракцион. Восхищенные глаза коллег говорили о том, что им поездка нравится тоже. Почти всем. Смольская закрыла глаза и вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Через несколько минут, привыкнув к новым ощущениям, она ожила и вовсю флиртовала с Феликсом.
Я ожидала, что такая машина, сдвинувшись с места, зарычит на всю Африку. Но на удивление, шум был очень умеренным. По крайней мере, разговаривать в кабине, не надрывая голос, мы могли без проблем. Кстати, Юрий предупреждал, что качать будет изрядно, но пока машина шла ровно. Если нас и трясло, то по большей части от волнения.
Когда база осталась далеко позади, перед нами распростерлась бескрайняя саванна: рыжая трава, куцые кустики, редкие невысокие деревья, похожие на зонтичные грибы из-за скудной кроны, плашмя подставленной безжалостно палящему солнцу. Картина не менялась на протяжении многих километров. Лишь изредка встречались островки зеленой растительности и мутные лужицы пересохших рек.
Через полчаса коллеги мирно дремали в опушенных креслах. Мне спать не хотелось, хотя однообразная картина за окном наводила скуку.
— А вы давно в Африке? — спросила я Юрия.
Водитель, обрадовавшись возможности поговорить, тут же затараторил:
— Давно
— Семья есть? — спросил Феликс.
— Была. Да сплыла. Жена укатила в Америку. У сына своя жизнь, — Юра говорил о семье неохотно. Замолчал и уставился в лобовое стекло.
— И что, так всю жизнь и будете жить тут? – удивилась Смольская.
— А сколько той жизни. По мне так хватит! Старый я уже ехать куда-то, искать в жопе мозгов.
Я пристальней вгляделась в лицо Юрия. Морщины, пусть и неглубокие, были незаметны на потемневшем от загара лице. Волосы коротко острижены не только из-за жары, но и чтобы скрыть наметившуюся лысину.
— Мне пятьдесят восемь уже, — ответил Юра. — Я ж не вечный, как вы. Да и возвращаться мне нельзя – забросают камнями или сплавят в клинику для умалишенных. Пока вон кнопочки не позабывал и руль могу держать, буду ездить. А потом пойду в племя какое-нибудь жить. Там старикам почет и уважение… не то, что у вас там.
Мы молчали. А что было сказать? Каждый сам выбирает свой путь. Мне стало жаль Юрия. Но на его загорелом лице читалась жалость к нам.
Добрых четыре часа мы колесили по саванне. Меня поразило то, с какой легкостью Юра управлял этой огромной махиной. Казалось, он берег каждый кустик, старательно объезжал его стороной, даже не сбавляя скорость. Удивительным было и то, что он абсолютно точно ориентировался среди этого однообразного пейзажа. За всю дорогу я не заметила, чтобы он сверялся с картой или пользовался спутниковой навигацией. Грузовая машины следовала за нами колея в колею. Но водитель той машины не был столь виртуозен и, не поспевая за нашими виражами, как большой каток равнял саванну.
Юрий несколько раз в гневе хватал рацию и орал:
— Что ж ты месишь все подряд! Слоны и то изящнее! Смотри куда едешь!
В какой-то момент Юрий замедлил ход и плавно остановился. Все тут же проснулись и повыскакивали с мест, полагая, что путешествие окончено и мы уже на месте. Но на обозримые километры вокруг нас не было ни одного поселения, ни одной живой души.
— Что, приехали? – удивился Феликс. – Или сломались?
— Перерыв, — ответил Юрий. — Сейчас стоим тихо, чтоб не спугнуть слонов.
— Каких слонов?
— Обычных. Видишь, тропа? А вон там, если вглядеться, стадо слонов идет.
— Где? – мы в упор ничего не видели. Наверное, зрение у Юрия было отменное, получше чем у нас, гостей с цивилизации.
— Сейчас перекусим, посмотрим на слонов и поедем дальше.
— Может, поедем сейчас? Быстрее будет, — спросил Феликс, — а покушаем находу?
— Не-е-е-е, — протянул Юрий, — низя. Слонов осталось мало. А тут – целое стадо. Штук десять-пятнадцать. Это событие! Можем спугнуть. Они и так всего боятся.