Аномалия
Шрифт:
— А как же парадокс «лишних причин смерти»? Как же перенаселение и все такое?
— Ерунда. Нам не дано знать все, мы всего лишь строим теории и верим в них. Нашей задачей было не уменьшить, а
Я вспомнила, как видела шефа и Белобрысого в Центре. Они тогда скрылись за тяжелыми дверями компьютерного блока. А еще дуру из меня сделали – мол, ничего не было, тебе причудилось.
— Но зачем, Феликс? Вы же столько горя принесли! Столько женщин не хотели детей! А те, что хотели, лишись их по распоряжению правительства, — ужаснулась я. – Кому вы сделали лучше? Вы не имели права вмешиваться.
Феликс осекся. Видимо, он тоже понимает всю бессмысленность этого поступка и даже его преступность.
— Мы не думали, что так получится. Люди ошибаются. Разве ты сама никогда не совершала ошибок?
— Ну ты нашел с чем сравнивать! Мои ошибки навредили только мне. А ваши делишки принесли горе
— Мы надеялись внести противовес в расстановке сил, — оправдывался Феликс. – Пока все ходят строем, размножаются по команде, живут по плану и дышат по расписанию, ничего изменить не получится. Как только хотя бы малая часть из этого строя перестанет шагать в ногу, задумается и посмотрит на свою жизнь со стороны, все может кардинально измениться. Мы хотели просто немного отвлечь правительство, чтобы успеть благополучно уехать подальше отсюда и увезти с собой людей. Все равно уже ничего не спасти. После процедуры нановкрапления человечество обречено на смерть, как это ни парадоксально. На затянувшуюся смерть и уродство. Единственная надежда – это новая колыбель жизни и она в наших руках.
Мы идем дальше, каждый думает о своем. Наконец останавливаемся перед домом и Феликс спешит попрощаться:
— Ну все, Аномалия, до завтра. Я побежал, а то влетит от Иры.
— Можно тебя попросить об одолжении?
— Конечно.
— Не называй меня больше Аномалией.
— Хорошо, Анна-Амалия.