Алуим

Дарий Айкон

"Какого чёрта?!"

Смотрю вверх, влево, вправо, на стену сарая. Инверсия цвета сводит с ума, паника сознания создаёт в ушах скрежет, похожий на терзание слабо натянутых скрипичных струн. Я не знаю, что мне делать. Прислоняюсь рукой к стене, глубоко дышу. Вестибулярный аппарат бьёт тревогу.

Из-за угла медленно выплывает знакомый силуэт. Всё тот же белый контур, который виден сейчас над калиткой лишь до уровня плеч. Он останавливается прямо напротив меня. Я знаю, что ему ничего не стоит пройти сквозь эти тонкие, ещё не окрашенные доски. Приблизиться, может даже пройти сквозь меня. Всё, что угодно. Но он продолжает неподвижно парить

по ту сторону этой несущественной преграды. Трое. Их там трое. Но я чувствую, что ко мне приходил именно он.

Ещё один глухой стук, за моей спиной. Резко оборачиваюсь. Призрак. Четвёртый. Такой же, как остальные. Долго не церемонясь, он движется в мою сторону.

А расстояние между нами всё меньше. Верчу головой то право, то влево. Метр до калитки, два метра до четвёртого... Полтора метра. Меня заманили в ловушку, меня окружают. Что мне делать? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ??? Ещё один стук. С обеих сторон остаётся всего метр...

Четвёртый останавливается. Отчаянно всматриваюсь в эту темноту, заключённую в плавные белые линии его контура, стараюсь увидеть хоть что-то. Если ты друг, покажи, покажи мне своё лицо. Прекрати эти издевательские игры. Но вместо этого он протягивает ко мне левую руку.

"Беги!"

Очертания фигуры призрака стали объёмными, рука словно выросла в пространстве, белые контуры обозначили новые детали фигуры. Линии очертили туловище и потекли в мою сторону, окаймляя конечность. Поворачиваю голову. Сквозь деревянные доски калитки ко мне протянута ещё одна рука.

У волнения есть предел, после которого человек перестаёт адекватно воспринимать действительность. Весь этот сюрреализм не позволит сейчас понять, когда я покинул реальность и погрузился в сон. Но чтобы проснуться, нужно вступить во взаимодействие с вымыслом.

Развожу руки в стороны и соприкасаюсь с призраками. Я шагнул в неизвестность, я больше, чем просто человек. Отдаюсь воле течения. Чувствую знакомый холод, стремительно проникающий в мои пальцы, овладевающий кистями, стремящийся в запястья. Закрываю глаза. Скрипичные струны рвутся одна за другой и затихают...

"Беги, идиот! Беги!"

Дрожь в коленях подкашивает мои ноги, я заваливаюсь назад, бьюсь головой о кирпичную стену сарая. Сползаю по ней, раздирая бугристыми выступами затылок. Контакт потерян, и новая волна паники накрывает меня. Открываю глаза, вижу, что зрение нормализовалось, инверсия прошла. Надо мной нависают два сгустка энергии в полный человеческий рост.

"Тебя почти распяли!"

Эта фраза заставляет думать о смерти, о моей мучительной смерти. Не выдержав напряжения, я срываюсь в единственно верном направлении - в сторону дома Татьяны. Приняв быстрый разгон с низкого старта, я подпрыгиваю, но лишь в полёте понимаю, что могу опереться о забор только одной рукой. В итоге заваливаюсь на бок и с высоты своего роста падаю на левое плечо.

Громкий короткий крик разрезает тишину. Какая же дикая боль! Сжимая зубы и веки, корчусь на земле, чувствуя, как кровь стремительно заливает подмышку.

"Распяли. Почти распяли".

Нет времени пускать сопли. Поворачиваюсь на правый бок, поднимаюсь. Не оглядываясь в сторону калитки, бегу к кустам роз, которые выращивает мать Татьяны. Сворачиваю за угол дома, несусь мимо стены, снова сворачиваю. Чуть отдышавшись, стучу Татьяне в окно.

Секунды тянутся медленно, им некуда спешить, они ни от кого не бегут. Мнусь с ноги на ногу, жду. В комнате всё так же темно, не слышно ни каких звуков.

Выглядываю из-за угла - никого. Стучу снова, дольше и громче. Не знаю зачем, я ведь не собираюсь проситься в дом. Наконец, в окне появляется Татьяна. Заспанная, с растрёпанными волосами, в синей майке. В глазах читается явный упрёк. Ещё бы. Мало того, что променял её на другую девку, которую носил на руках, в конкурсах участвовал, так ещё хватило наглости прийти сюда посреди ночи. Разводит руками, задавая немой вопрос. Но затем её взгляд падает на моё плечо. Свежая ссадина, грязный бинт вокруг бицепса, кровь, сочащаяся из-под мышки. Выражение лица Татьяны меняется, она кивает головой в сторону крыльца и исчезает. Всё понимая, я открываю калитку и спешно направляюсь к входной двери дома.

Замок два раза щёлкает, дверь с тихим скрипом открывается.

– Привет.
– произношу я, тяжело дыша.

Татьяна выходит на крыльцо, и так же аккуратно закрывает дверь за своей спиной.

– Что с тобой?
– спрашивает она.
– Не с той девчонкой роман закрутил?

Голос не совсем привычный. В интонации - смесь упрёка и переживания. Замечаю в её руке запечатанный стерильный бинт. Татьяна готова заботиться, даже когда хочет послать куда подальше.

– Да тут такое...

Оглядываюсь по сторонам, бегло ищу переливающиеся мелькания. За прошедшую минуту "гость" со своими приятелями уже успел бы добраться и сюда. Надеюсь лишь, что пугать Татьяну не входит в их планы. А может, она вообще бы их не увидела. Замолкаю, чувствуя внезапное головокружение. Чрезмерное волнение плюс два стакана самогона... Странно, что я ещё на ногах стою.

– Тебя те парни избили? Ну, говори уже.

Татьяна смотрит на тонкую струйку крови, бегущую по моим рёбрам, и начинает распаковывать бинт. А я смотрю на Татьяну. Вернее, на её большую грудь. Два соска, выпирающие сквозь тонкую синюю майку, сейчас как два центра гипнотических спиралей, приводящих меня в чувство. Короткие шортики открывают практически всю длину голых ног. Уверен, Татьяна схватила первое, что попалось ей под руку, лишь бы одеть что-то поверх трусиков. Она торопилась, иначе бы включила в комнате свет и нашла юбку или спортивки. Распущенные, спадающие на плечи волосы...

Делаю два шага вперёд и, резко обняв Татьяну правой рукой, начинаю целовать её губы. Жадно, страстно. В голове всё плывёт, я ничего уже не ощущаю, кроме наших тел. Такая не намеренная сексапильность Татьяны переключила моё возбуждение в другое русло, и я попросту потерял над собой контроль. От неожиданности Татьяна растерялась, позволив мне, стоящему полубоком (чтобы не испачкать Татьяну своей кровью), прижать её к себе. Через пару секунд губы начинают отвечать поцелуями. Но вскоре Татьяна двумя руками отстраняет меня назад.

– Ты что, самогон пил?
– удивлённо и с лёгким отвращением на лице спрашивает Татьяна. Видимо, она ощутила вкус, оставшийся у меня во рту.

Пауза, возникшая после вопроса, постепенно возвращает мне самообладание. Мы смотрим друг на друга, каждый со своими мыслями. Я летел к Татьяне и даже подумать не мог, что мне придётся силой выдавливать из себя слова. Но сейчас я молчу. У меня были наисерьезнейшие причины, чтобы выпить. Более того, я имею право гордиться тем фактом, что после четырёхсот грамм ядрёного самогона я ещё на что-то способен. Но в моей голове всплывает вечер недельной давности. Татьяна не поверила мне тогда, с чего бы ей верить мне сейчас, да ещё пьяному?