Алуим

Дарий Айкон

– Что с тобой творится, Влад?
– наконец, прервав обоюдное молчание, спрашивает Татьяна. Она обеспокоена моим состоянием, я слышу это в её голосе.
– Ты сам на себя не похож. Часто пьёшь, вляпываешься в какие-то неприятности. Приходишь ко мне среди ночи в одних трусах. А если тебя вот такого увидит моя мама?

Опуская голову, осматриваю себя. Действительно, на мне же сейчас, кроме бинтов, только трусы и шлёпанцы. До этого момента я не задумывался о своём внешнем виде. Окровавленный алкаш в оранжевых труселях ломится к тебе в окно, чтобы наброситься с поцелуями... Мда, глупая ситуация.

– Я расскажу всё как есть. Ты, главное, выслушай. А

дальше сама решай, куда меня послать.

– Опять стук в стене?
– осторожно спрашивает Татьяна, не желая повторения того вечера.
– Если ты об этом, то лучше не надо.

– Всё намного хуже.
– отвечаю, смотря Татьяне в глаза.
– У меня больше нет человека, с кем я могу поделиться.

Молчит. Сжимает губы, в очередной раз сдерживая в себе эмоции.

И я начинаю...

"Бесхарактерная тряпка. То волочишься за каждой юбкой, то бежишь, будто к мамочке, чтобы приласкали и пожалели. Тебе самому не противно?"

– Заткнись! Ты сам мне твердил: "Беги! Беги!" Какого чёрта?!

"Ты глуп и ведом. Тобой крутят как хотят. Взгляни на себя: в тебе дырок больше, чем в бабе. И ради чего? Ради парочки вялых фрикций? Ты ничем не лучше Санька. Ты умрёшь от нехватки вагинального сока в височных долях. Смейся. Это же смешно. Ха-ха-ха".

– Это ведь ты толкал меня к Мальвине! Как ты узнал о ней раньше, чем я?! Кто ты? Отвечай!

"Сопливая идиллия под искусственными звёздами. Летать по небу, держась за ручки - тупые фантазии самых тупых баб. Ты же рад, что довёл её до могилы? Признай это. Рад? Мечтательница, желавшая свить с тобой тихое семейное гнёздышко. В кого бы ты превратился? В пузатого семьянина с парочкой спиногрызов? Ты бы пустил корни, навечно врос в одно место. Разве ты этого хочешь? Иркина смерть была лучшим способом расстаться. Мужику не пристало жить в бабских соплях. Хотя, какой ты, к чёрту, мужик?! Ты не в силах прекратить то, что самому уже давно надоело".

– Причём здесь я?! Прекрати меня обвинять?! Это были твои слова. Твои! Не мои! Кто ты?! Скажи уже, наконец!! Ты не можешь быть шизофреническим глюком.

Хватаю табуретку, с размаху швыряю её в чугунную ванну, стоящую под окном летней кухни. Табуретка разлетается в разные стороны, но мою злость не выплеснуть одним единственным импульсом. Это дикое сумасшествие продолжается уже несколько часов. С семи утра мозг взрывается от нескончаемого потока воспоминаний, упрёков и цинизма, и я не представляю, как это прекратить. Я терпел, упорно терпел, стараясь игнорировать. Переиграл во все игры на ожившем после купания телефоне, врубал музыку в наушниках так громко, что перепонки начинали болеть, приседал и качал пресс, хотя после ночного приёма "эликсира смелости" состояние очень поганое, подташнивает, постоянная сухость во рту. Даже пробовал кроссворды разгадывать, но эта попытка была самой жалкой.

Спать я так и не ложился. Татьяна попросила меня уйти, не дослушав рассказ до конца. Разгадать эмоции на её лице я не смог, но ясно стало одно - переваривать всю эту ситуацию предстоит мне одному. Пару часов я просидел на лавочке у гаража, то и дело, поглядывая из-за забора в сторону колодца, а когда начало светать, вернулся в свою комнату. Куда мне ещё деваться, тем более, что я был практически голый? Включил свет, телевизор, доел нарезанную кровянку. Оделся. Всё время косился в сторону двери, опасаясь увидеть мелькания. Прислушивался к стене за зеркалом. Но проблема пришла изнутри...

"Правильно. Сваливай вину на других, выдумывай себе оправдания. Лучшее,

что ты умеешь делать - прятаться. Вот только за кого? За сиськастую? Эта живая скучнее мёртвой. Такая же бесхарактерная, как и ты. Сюсюскается с тобой, прощает предательства. Думаешь, любит? Да за что тебя любить-то?!"

– Иди к чёрту!

Здоровой рукой рву на себе футболку, комкаю её и бросаю на землю. Оглядываюсь по сторонам, ищу, что ещё можно сломать. Куры давно попрятались, коты тоже. Ещё бы они остались, когда рядом сходит с ума разъярённый "хомо сапиенс". Я уже готов биться головой о стену, если сотрясение мозга гарантирует хотя бы временное облегчение.

В девять утра дядя Игорь заехал за бабой Леной, чтобы отвезти её на рынок. Когда синий кроссовер исчез из зоны видимости, я вышел во двор. Нахождение в доме казалось пыткой, но мысль, что смена декораций избавит меня от голоса в голове, была лишь наивным самообманом. Слоняясь туда-сюда от сарая к воротам, я не выдержал и стал отвечать. Уж очень обидные слова он говорил.

Вести мысленный диалог не хватало сил, да и единственный способ хоть немного контролировать ситуацию - это отвечать вслух. Но дело в том, что я даже не понимаю, кому я это всё говорю. Голос безустанно гнобит меня за прошлое и настоящее, в то же время никак не реагирует на мои вопросы, будто стараясь убедить, что он - всего лишь проявление болезни. И опасаясь строить предположения, я вроде как вынужден в это верить. Замечаю лишь, что голос становится тише. Судя по темпу, скоро он перейдёт на шёпот. Правда, с убавлением звука слова его - всё злее, всё опасней. Я думал, однажды он начнёт меня склонять к самоубийству. Но он заставляет меня убивать других людей.

"Дракон. Ха-ха-ха. Куда тебе до дракона?! Серая Мышь намного больше подходит. Или как говорят хохлы - "пацюк". Рядовой торгаш, нерадивый грузчик - вот твоя золотая середина. Но у тебя есть шанс исправиться - просто убей её!"

Сажусь на тёплый бетон, игнорируя боль под мышкой, обхватываю обеими руками голову и бормочу:

– Замолчи. Замолчи. Замолчи. Прошу тебя, замолчи.

"Убей её, Влад..."

– Кого?
– от безысходности спрашиваю я.

"Её..."

Интуитивно бросаю взгляд в сторону ворот и вижу Татьяну. На её лице отражается вся безнадёжность моего положения.

– Влад...

– Татьяна, лучше уйди. Прошу тебя. Так будет безопасней.

"Убей эту эгоистку. На черта нужна баба, которая не хочет тебе верить?"

Чем тише становится голос, тем более зловеще он звучит, щекочет кору головного мозга, тонким слоем окутывает моё сознание. Упираюсь лбом в колени и закрываю глаза, сильно сжимаю зубами нижнюю губу. Больно. Но лучше я сделаю больно себе, чем кому-то ещё. Я настолько взведён, что скоро реально буду готов убивать.

– Сейчас всё пройдёт, сейчас всё пройдёт...
– продолжаю бормотать и уже чувствую вкус собственной крови. Что подумают баба Лена и дядя Игорь, когда увидят меня в таком состоянии?

Татьяна подходит ближе. Я слышу её шаги. Замолкаю, не хочу сорваться и накричать. Слизываю кровь с губ. Мне снова вспомнился последний визит Иры. Вернее, я вспомнил собственный страх и осознание, что Ира видит меня таким. Жалким. И перед Татьяной я уже тоже достаточно опозорился. Но нельзя вконец раскисать. Нельзя.

Ванна чуть-чуть качнулась, издав под собой тихий хруст. Это Татьяна присела на край. Её ладонь касается моего плеча.

– Я тебе верю.
– произносит она.
– Я очень долго пыталась убедить себя, что прошлое - лишь фантазия. Но твои слова всё рушили.