Алуим
Шрифт:
– Так я не болен?
– Всё, что причиняет мучение - болезнь. Даже человек для человека может быть болезнью. Сейчас он говорит?
– Нет. Голос становился всё тише, потом замолк.
– Устал. Исчерпал запас сил, которые сосёт из тебя. Восполняет.
– Да кто это такой?!
– Сущность, не способная родиться в живом теле. Бывают утратившие способность или ещё не обретшие. Но говорить могут лишь те, кто в прошлых жизнях уже был человеком.
– Старуха отводит взгляд и, шаркая ногами, направляется к столу с жестяными и стеклянными
– Проходи дальше.
Послушно иду к центру комнаты, останавливаюсь возле стульев. Не решаюсь сесть. Мне хочется как можно больше обо всём этом узнать, но я молчу. Жду.
– Говорящий паразит - это и хорошо, и плохо.
– продолжает старуха, высыпая содержимое одной из банок в кастрюлю.
– Хорошо - потому что такого легче определить, ты слышишь в голове посторонний голос. Паразитов с утраченной или не обретённой способностью говорить абсолютное большинство людей не могут выявить в себе до конца жизни.
– Их много?
– удивлённо спрашиваю я.
– Больше, чем можешь себе представить. Действия, совершённые под влиянием внезапного импульса. Копящаяся раздражённость, выливающая во вспышки гнева. Депрессии без явных причин. Чаще всего это влияние паразита. Он сосёт из человека энергию, за счёт которой продолжает своё существование. А люди списывают эти проявления на черты характера или окружающую среду. Ищут успокоения в обжорстве, алкоголе, наркотиках и прочей дряни. Для многих это заканчивается такой деградацией сущности, что они сами теряют способность перерождаться.
– Вы не сказали, чем плохи говорящие...
– Говорящие тянут из человека больше энергии, негативные эмоции гораздо сильнее. Ты слышишь голос, который идентифицируется как собственный внутренний голос. Слышишь и не можешь ничего с ним поделать. Начинаешь считать себя хуже, чем есть. Провоцировать, толкать на необдуманные поступки, а потом упрекать за это - лучший способ запутать человека, заставить усомниться в себе. Человек всё больше теряет контроль над своими действиями и в итоге может лишить жизни как себя, так и других людей.
– Но мой голос перестал прятаться. Он явно выдал себя. Зачем?
– Это мы сейчас и выясним.
Старуха выключает плиту, берёт с полки металлическую кружку, сливает в неё часть содержимого кастрюли. Затем поворачивается ко мне.
– Пей.
– Я не буду пить кипяток.
– Этот отвар не для тебя, болван. Пей то, что рядом с тобой.
Одна из двух кружек на круглом столе наполнена почти до краёв тёмной жидкостью. Тонкая полоса света, проходящая между шторами, падает как раз на неё. Бросаю взгляд в сторону старухи. Та неподвижно стоит и смотрит на меня. Что ж, беру кружку, тут же ощущаю начавшуюся тряску в теле, даже рука задрожала. Из глубины накатывает сильный протест всему происходящему. Безмолвный крик заполняет голову.
– Не жди, пей. Это он.
– произносит старуха.
Подношу кружку ко рту и большими глотками опустошаю её. На вкус ничего отвратительного, обычный травяной настой.
– Это всё?
– спрашиваю у старухи.
– Нет.
– она достаёт из стола бумажный свёрток и небольшую трубку, такими пользуются любители покурить гашиша. Разворачивает бумагу, насыпает из неё в трубку какой-то чёрный порошок, хватает спички и подходит ко мне.
– Сможешь держать?
– Не знаю.
– честно отвечаю я, чувствуя напряжение в обеих руках.
– Садись на кровать.
– Что это?
– Сальвия.
– Вы серьёзно?
Не похоже, что она шутит. Откуда у древней сельской старухи взялся сильнейший природный галлюциноген, который уже не достать даже через интернет?
– Что для тебя сейчас серьёзней?
Больше не задаю вопросов. Сажусь, беру трубку. Старуха чиркает спичкой. Одна затяжка, ещё одна. Ещё... Трубка сама выпадает из обмякшей руки...
Большие акульи челюсти сжирают пространство передо мной, делая окружающий мир двумерным. Картинка комнаты налипает на глаза как дешёвые фотообои на плоскую стену. Пытаюсь встать, но вместо этого падаю на спину. Улыбка растягивается на лице как у известного всем кота. Я смеюсь. Сумасбродно смеюсь над нелепостью ситуации, которую теперь абсолютно не могу контролировать. Жмурюсь что есть силы, пытаясь вдавить глазные яблоки внутрь головы, спрятать их от света. И, кажется, на мгновение мне это удаётся...
Я лежу посреди огромной городской площади, выложенной брусчаткой. Камни угловатые, влажные, как после дождя, они холодят затылок, спину и ноги. Я смотрю в небо, смотрю на самого себя. Зеркальная поверхность бесконечного голубого полотна выдаёт идеально чистое отражение. Моё отражение. Только моё. Тяну руки вверх, хочу дотронуться, прикоснуться, познать, пока ветра чужеродных сил не покрыли его мелкой рябью. Рядом нет ни одного человека, ни одного живого существа. Но я здесь не один.
Сотни голосов слетаются ко мне со всех сторон. Мужские, женские, детские. Грозные, чарующие, жалобные. Они становятся громче, они приближаются. Они совсем рядом. Я могу разобрать слова, я уже понимаю смысл. Они говорят о свободе. Это митинг. Митинг за отмену тотальной слежки со стороны секретных спецслужб.
Голоса кружат вокруг меня против часовой стрелки, смешиваясь в хаотичные мазки ярких красок, нанесённых прямо на воздух. Дрожащее разноцветное кольцо радуги становится толще, краски слой за слоем ложатся друг на друга, пожирают собственную красоту. Мир становится мрачным, серым, кольцо начинает сжиматься. Но ещё до того, как оно успевает вплотную ко мне приблизиться, небо срывается и падает, отражение моего лица разбивается о моё лицо. Я кричу.
Кричу и стремительно лечу вниз. Земля разверзлась, чёрная бездна впустила меня в себя.