Аlexandr
Шрифт:
Что я хочу построить в рамках этой страны? К чему должны стремиться мои граждане, которые получат возможность влиять на страну? Уж точно не к набиванию своих карманов. И не к простой спокойной жизни. Обывательской. При которой ты получаешь какой-то набор благ и на этом останавливаешься.
Когда-то я читал книгу о раннем СССР, времен Сталина. Не смотря на все ужасы, рассказываемые про самого ужасного тирана, он хотел построить страну Ученных и Героев. А что, по моему вполне достойная цель. А для такие люди и сами будут стремиться построить общество справедливости и принести общее счастье.
Я посмотрел на бумаги. Оказалось что я исписал всего два листка, а времени уже прошло три часа. Через пол часа уже обед. Это время я решил провести с женой.
После обеда, я сидел в кабинете уже с Берией, который быстро прочитал мои записи.
– Это все что я мог родить.
– Уже не мало. Сначала думал что будет присутствовать только экономика. Но мыслите вы широко. По тому что я прочел, вы хотите чуть ли не социалистическое общество.
– Что-то вроде Имперского социализма.
– А как же дворянство?
– Постепенно перевести их из особо наделенных правами, в особо наделенных обязанностями. После отмены крепостного права этот институт все равно потеряет свое влияние и статус. Я же дам возможность его сохранить. Службой государству и освобождением от налогов. Можно еще какие льготы им будет сделать.
– Ясно. Не, кажется? что это будут резкие реформы.
– Нет. Я не собираюсь уже сейчас все менять. Думаю? к конечной цели придет уже мой приемник.
– Это реалистично. А это что? Обучение школьников основам рукопашного боя?
– Считаю, что уже детей нужно готовить к армии. Я собираюсь ввести всеобщий призыв. А при такой системе теряется качество обучения войск. Но если солдат готовить еще со школы, то даже новички будут иметь начальную подготовку. Планирую открыть школу рукопашного боя на основе моих гвардейцев, которым вы передаете свои умения. Затем этих учителей направлять в школы и армию. Я здесь подсчитал, мы уже сейчас можем, при переводе на призывную систему, довести численность армии до миллиона человек. Правда, это вместе с интендантскими частями. Но при этом мобилизационный ресурс составит порядка четырех с половиной миллионов человек. А чтобы такая армия не съела все наши ресурсы, нужно развивать медицину. Особенно детскую.
– Вы правы, ваше высочество. Я только начал собирать данные, но уже вырисовывается не совсем радостная картина. Половина детей до десяти лет погибает от болезней. Где бы взять время, чтобы этим всем заниматься?
– Не беспокойтесь, Лаврентий Павлович. Всем и не будем заниматься. Спихнем большую часть на местное самоуправление. Для этого восстановим земства. Как раз люди и поучатся демократии.
– Почему демократии? Ленин завещал учиться коммунизму.
– Я бы предпочел учиться сотрудничеству. Кооператорству. В мое время, во время кризиса, извините за тавтологию, мелкому бизнесу стало трудно получить банковский кредит. И люди нашли выход, создав финансовые кооперативы, финансируя друг друга и разделяя между собой риски. А так как не было посредников, в виде банкиров, то эти ссуды были много дешевле. Плюс никакой бюрократии, все основано на личных отношениях и умении договариваться.
– Ну, в этом мире и так присутствует неплохая кооперация. Я имею ввиду
– За ними нет будущего. Вы же учили историю, к концу девятнадцатого года у нас будет сто миллионов крестьян. Они даже себя прокормить на своих землях не смогут, что уж говорить про экспорт.
– И что вы хотите?
– Если в общих чертах, то раздать всем крестьянам землю, в Черноземье по пятнадцать десятин, в Нечерноземье - двадцать, в Сибири все тридцать.
– А с помещиками что будешь делать, или только черносошных одарять будешь?
– Всех. Крепостные наделы как правило занимают около половины помещичьей земли. Вот эту половину и буду оставлять дворянам, а вторую крестьянам, кто не поместится, тот переселится.
– Сложная задачка.
– Да. Придется переселять по частям, постепенно.
– Крестьяне могут не понять. Дашь в какой-нибудь деревне землю, а до другой еще прогресс не дойдет, и получишь бунт.
– Вот этого я и боюсь. Но двигаться дальше надо? Надо. А значит, придется решать эту проблему.
Мы оба замолчали, обдумывая сказанное.
– Думаю, программу составить не успеем. Придется после вашего возвращения из столицы.
– Придется. Когда телеграф до Петербурга дотяните?
– Не раньше середины января. Если вообще не к середине февраля.
– К этому времени я уже вернусь.
Столица, Санкт Петербург, встретил нас сильным ветром, пробиравшим до костей, мелким неприятным снегом, и почетным эскортом Преображенского полка. Не смотря на плохую погоду, на улицах было много народу, которые завидев мой эскорт радостно приветствовали меня. Пришлось высовываться из окна кареты и приветственно махать им рукой. Имидж блин. Императрица решила встретить нас на крыльце Зимнего дворца. Под руку ее вел Зубов, было видно, что это не простая вежливость, Екатерина Вторая имела проблему с ногами, и ей уже тяжело было передвигаться самостоятельно. Но даже проблемы здоровья не затмили радости бабушки от встречи с внуком.
Дни в столице понеслись галопом, балы, торжественные обеды, театр, даже на три вахтпарада в Гатчину наведался я.
– Ваше высочество, познакомите со своей спутницей, - раздался до боли знакомый голос за спиной.
Я обернулся, и увидел улыбающегося во все тридцать два зуба Пашу Строгонова.
– Паша, как рад я тебя видеть, - от избытка эмоций я сжал его в своих объятиях.
– Знакомься, княгиня Екатерина Трубецкая, мой лучший друг, товарищ и соратник граф Павел Строганов.
– Рада знакомству, - Катя обозначила легкий реверанс в сторону моего друга и подала свою прекрасную ручку. Паша обозначил поцелуй по всем правилам этикета.
– Вы просто очаровательны, - сказал Паша по-французски.
– Тебе повезло мон шер ами, откапать такой алмаз.
– Меня не откапывали, - заявила Катя.
– Простите, если обидел, - немного стушевался мой друг.
– А еще помешали нашему разговору тет-а-тет, - добила моя любовница.
Паша совсем смутился, и даже залился краской, что совсем не похоже на моего лучшего друга. Но зная Катеньку, я этому не удивляюсь.
– Паша, успокойся, княгиня шутить изволит, - рассмеялся я.
– Рассказывай, бродяга, когда с туманного Альбиона явился?