Аlexandr

Бобух Максим Николаевич

– И что? Нужно приучать их к демократии. Пока начать с Сената. Разделю их на комитеты, и дам задание разрабатывать законопроекты, как это и делалось всегда. Кто себя особо проявит, можно брать в правительство.

– То есть ты ничего решил не менять? Просто сделаешь Сенат выборным?

– Почему ничего? Я заберу у него судебные функции. Взамен, дам им право выбирать из своей среды товарищей министров, и вице-канцлера. Думаю этому они будут рады.

– Не много свободы, совсем не много, - сказал Берия и допил вино. Затем он встал со стула и подошел к бару, наливая себе еще.

– Хотят

больше свободы, пусть идут в губернские думы. Там им полная свобода. Я уже дал указание губернаторам, не мешать работе дум. И только в крайнем случае пользоваться своим правом вето.

– Посмотрим, что из этого получится. А что с судьями делать будешь?

– Думаю нужно провести полную реформу. По виду той, которую провел Александр Второй в нашем мире. .

– И ты представляешь как это должно работать?

– Конечно. За основу возьмем тех судей, которые уже у нас существуют. На их основе делаем систему. То есть. Для того, чтобы стать судьей, необходимо получить юридическое образование, иметь стаж работы не меньше трех лет, либо юристом, либо работником прокуратуры, либо помощником судьи. Затем можно подать заявку на получение должности земского судьи. После подачи заявки и проверки, проводится экзамен, затем, допустим раз в полгода, собирается коллегия судей и голосует за кандидатов на свободные места. Время работы земского судьи можно ограничить тремя годами. После работы земским судьей, можно подать заявку повторно или подать заявку на имперского судью. Процедура та же, только коллегия состоит из имперских судей. А затем по тому же сценарию на верховного судью, только его может утверждать император.

Берия сидел не двигаясь, держа полный бокал вина в руке и ошарашено смотря на меня.

– Что? У меня девушка в моем мире была юристом. Ну и вести конечно суд присяжных, без права обжаловать его решение.

– И кто займется проработкой?

– Я сам. Больше никому это я доверить не смогу.

– Ох, наплодите юристов.

– Для этого нужно создавать законы попроще. Не нужны будут юристы.

– Вернемся к нашему первоначальному разговору. Мне нужно пять миллионов рублей.

– Твою мать, нет денег. Если я дам тебе, ко мне набежит целая толпа просителей.

– Резанову денег ты дал.

– Ему я дал лишь пятьсот тысяч. Ты же просишь просто неподъемную сумму. Пять миллионов просто на дороге не валяются. Мне еще нужно выплачивать жалование чиновникам и военным.

– А железная дорога тебе не нужна. Я же эти деньги не ворую, в отличии от большинства твоих подданных. И не позволяю воровать своим подчиненным. Все деньги пойдут на строительство дороги. Без этих денег мне не получить ссуды от купцов. Они должны увидеть, что государь соблаговолит этому проекту, и они не потеряют своих денег. Пришлось даже для этого разбивать дорогу на разные компании. Вдруг одна из веток не будет приносить им прибыли?

– Ладно, уговорил. Дам два с половиной миллиона, больше не проси.

– А мне больше и не надо, - весело сказал Берия, - я на эту сумму и рассчитывал. Ха-ха-ха.

Пока Берия заливался смехом, радуясь тому как ловко меня развел, я думал, чем бы мне в него кинуть.

– Если честно, - уже отсмеявшись, спокойным голосом продолжил Берия, - то граф

Безбородко и граф Остерман пообещали мне собрать три миллиона.

– Надеюсь ты им...

– Не беспокойся, твое величество, лишнего они не получат.

– Надо тебе за это награду какую выписать что ли. Самое главное не забыть, а то у меня здесь столько бумаг на награждение или на присвоение очередного чина, что времени на работу по действительно необходимым проектам не хватает.

– Я Дюжеву передам, он запишет и напомнит тебе. А какую награду?

– Выбери себе сам, только не наглей сильно, можно Анну или что-нибудь в этом роде. Можешь посоветоваться с Де Бри, пока он в Константинополь не уехал.

– Вот, я хотел по поводу Константинополя у тебя спросить, - Лаврентий, который уже собирался уходить, опять наполнил свой бокал, - будешь?
– дождавшись моего кивка, налил мне, и уселся в кресле.

– А стоит так наглеть в Средиземном море, вдруг турки войны захотят?

– И пусть, возьмем Константинополь. Сейчас ситуация вполне располагающая. Австрия и Пруссия заняты Францией. Сама Директория тоже не устойчива, поэтому лезть не будет. Англичане сейчас заняты захватом Голландских колоний и борьбой с Францией. А именно англичане сейчас самые опасные наши соперники, но думаю я смогу с ними договориться. Если нет, то мы получим войну с Британией, и тогда можно будет заранее заключать союз с Корсиканцем, помогать ему сесть на трон, и делить вместе Европу.

– То есть беспроигрышный вариант?

– Ага, как же. Может прерваться торговля с Англией, а это может повлечь за собой недовольство у наших дворян. В нашей истории это закончилось убийством Павла.

– Тебя не убьют, ты не такой дурак.

– Твоими бы устами...

– Ладно, а кто турок воевать будет. На первом этапе, даже не знаю, Кутузов, Шевич, да мало ли у нас хороших полководцев. Я надеюсь, что ко времени возможного конфликта с Османами, вернется Суворов.

– Который еще да Ирана не добрался, - съязвил Берия.

– Ты не был под началом этого великого человека. Если ему дать ресурсы, то он сможет такого наворотить. Если бы он командовал при Аустерлице, то мы бы разбили Наполеона. Может даже раньше, Аустерлица. Военный гений Александра Васильевича смог бы найти иное решение, чем тактическое отступление принятое Кутузовым.

– А мне казалось, что ты поддерживаешь действия Кутузова во время войны 1805 года.

– Поддерживаю, так как считаю, что при той ситуации лучшего придумать было нельзя. Но Суворов - это совсем другой персонаж. Он гений, будь у Александра Македонского Александр Суворов, Индия бы пала.

– Считаешь, что достаточно послать Суворова и все решится?

– Конечно нет. Ладно, что еще хочешь? А то там ждет посол из Англии.

– Это который в нашей истории Павла угробил?

– Он самый.

– У меня все. Могу поприсутствовать.

– Давай.

Лорд Уитворт вошел в мой кабинет, как к себе домой. Его улыбчивое приветливое лицо плохо скрывало его отношение к моей стране и к ее представителям. Как и его начальник, премьер-министр Пит, Уитворт презирал Россию и считал нас азиатами, которые способны лишь на то, чтобы снабжать его родину необходимыми ресурсами.