007. Вы живёте только... трижды

Бурштейн Алексей

— А что ему сделается? — заинтересовался Рон.

— Скажем так, чувства, испытываемые рядом с дементором, покажутся ему безмятежным ликованием, — грозно рыкнула Гермиона. — Пойдём в зал, надо успеть позавтракать. О, а вон и Дин Томас!

— Гермиона, Гарри, Рон, привет! — Дин Томас замахал им рукой и вприпрыжку подбежал. — Гарри, извини, я не пришёл сегодня, потому что…

— Потому что проспал, хотя я тебя будил, — кивнул Джеймс. — Ничего, не ты один. Рон тоже проспал. Завтра ты придёшь?

— Шутишь?! — Дин ткнул пальцем в объявление за их спинами. — Клуб же распущен!

— Ничего подобного! — Джеймс стукнул указательным пальцем Дина в грудь. — Вы с Гермионой ещё не успели подать документы,

так что клуб нельзя распустить, потому что нельзя распустить то, чего ещё нет! А тренироваться мы можем и поодиночке. Я сегодня показал ребятам базовый набор упражнений, завтра мы разделимся на пары, ты будешь в паре с кем-нибудь, кто уже был сегодня, и он тебе всё покажет и объяснит. Парами-то собираться не запрещено! Слышали? — Джеймс обратился к Рону и Гермионе. — Завтра тренировка состоится, просто мы будем тренироваться не одной толпой, а парами. Отыщите всех наших и скажите им.

Дин Томас с сомнением почесал подбородок:

— Ну, в общем, формально придраться не к чему. Парами ведь собираться и правда можно…

— А ты закончи поскорее составлять устав клуба и подай уже его Амбридж на рассмотрение, — скривился Джеймс. — Сколько можно ждать? Идём, Гермиона, завтрак уже давно начался.

Троица гриффиндорцев развернулась и направилась к дверям Большого Зала, но Дин Томас их тут же снова догнал:

— Ах, да, Гарри, тебя профессор МакГонагалл искала.

— Зачем?!

— Не знаю, я не спрашивал. Она спросила меня, где ты сегодня ночью спал, я ответил, что у нас в спальне, но перед рассветом ушёл, и я понятия не имею, куда.

— Во двор, — автоматически ответил Джеймс. — Разминка всегда начинается во дворе, оттуда мы бежим кросс до квиддичного поля, а затем тренируемся там.

— Но я-то этого не знал. Там ещё Дамблдор был. Они эдак странно друг на друга посмотрели, а потом Дамблдор резанул воздух рукой, вот так, и сказал: «Поттер скурвился, Минерва. Переходим к плану „Б”, цель — Долгопупс». Интересно, что бы это означало?

Побег Пожирателей Смерти из Азкабана

Яростный ветер срывал белые хлопья пены с гребней волн, которые, в свою очередь, с громовым рёвом разбивались об источенные зубы скал. Это можно было бы назвать бурей, но по местным меркам погода была почти спокойной. Северное море в конце октября не радовало случайных путников. Неслучайные путники тоже были не в восторге. Встреча тёплых вод Гольфстрима, влекомых с юга, и холодных масс воздуха, опускающихся с вечных арктических льдов, приводила к столь яростной круговерти, что знаменитый Мальстрём [163] в отчаянии опускал руки и уходил нервно курить в коридор.

163

Реально существующий водоворот у Северо-Западного побережья Норвегии. См. рассказ Эдгара По «Низвержение в Мальстрём».

«Самое время для условно-досрочного освобождения нескольких важных персон, по чистой случайности загремевших за решётку», — подумал Лорд Волан-де-Морт и радостно потёр друг о друга сухие ладошки с длинными пальцами. Стоящий справа от него Люциус Малфой услышал скрип, и его перекосило: «Неужели так сложно воспользоваться кремом для кожи? Уж если ты считаешь себя предводителем великой организации устроителей нового мирового порядка, то будь добр хотя бы выглядеть соответственно».

— Ну, где там наши застряли? — бросил Тёмный Лорд в пустоту.

Эйвери просеменил за левое плечо Тёмного Лорда:

— На правом фланге — брат и сестра Кэрроу, заняли позицию и ждут сигнала. На левом — Крэбб и Гойл, ищут свою позицию и не могут найти, потому что никто не сказал им, что зелёного флажка,

отмечавшего их позицию на учениях, в реальности не будет. Ударная группировка — вы, я и Люциус Малфой. Вторая линия — Разия, Гиббон, Нот, — прямо за вашей спиной, повелитель. МакНейр и Рашкас в арьергарде, будут прикрывать отход.

Тёмный Лорд пожевал тонкими губами. Могучий интеллект великого мага оценивал сейчас мириады факторов: скорость и направление ветра, высоту и массу волн, видимость, время суток, угол падения солнечных лучей в неизменно сопутствующий дементорам мрак, положение видимых и невидимых светил, астральные проекции которых могли повлиять на действие каждого бросаемого заклинания…

— Начинайте, — бросил Волан-де-Морт, когда все анализируемые им факторы предсказали максимально возможные шансы на удачное завершение операции. Ну, или когда ему надоело выдерживать театральную паузу, — тут нельзя сказать точно.

Эйвери коротко поклонился, закатал рукав и ткнул волшебной палочкой в Чёрную Метку. Малфой скорчился от приступа острой боли.

К сожалению, Тёмного Лорда так и не удалось убедить, что использовать Чёрные Метки в качестве сигнальной сети — дурная идея, хотя Малфой лично потратил на это как минимум два вечера. Аргументы Люциуса были просты, как мычание: в то время как Чёрные Метки есть у всех нападающих, они также есть и у всех освобождаемых, а освобождаемые находятся под неусыпным контролем существ, читающих эмоции. Любой сигнал, передаваемый по Чёрным Меткам в непосредственной близости от Азкабана, встревожит заключённых, и это смогут прочитать дементоры. Зачем оставлять хоть малейшую возможность предупреждения дементоров о начинающейся атаке? Но Лорд Волан-де-Морт, очевидно, имел свои соображения о том, что важно, а что не важно. Поэтому связь между отрядами поддерживалась путём мгновенных болевых уколов, передаваемых Чёрными Метками. Один укол — «Наступаем», два — «Ждём», три — «Отступаем», четыре — «Уносим ноги», пять — «Валим отсюда», шесть — «Атас, менты!» и так далее. С точки зрения Малфоя, кодировка оставляла желать лучшего, но когда Тёмный Лорд упирался рогом, его было не переубедить.

Подстёгиваемые уколом боли из Тёмной Метки, Пожиратели Смерти ринулись на ничего не подозревающую тюрьму.

Крошечный скалистый островок в Северном море раз в неделю перебирался с места на место, повинуясь древнему заклинанию, разговорное название которого звучало примерно как «Да чтоб тебя холера прихватила». Во время перемещения остров оказывался в полной власти шторма. Всесокрушающие тёмно-зелёные валы высотой с трёхэтажный дом, — тихая и спокойная погодка в это время года, особенно если припомнить, как выглядит по-настоящему мерзкий осенний шторм в Северном море, — качали многоэтажную каменную крепость, как щепку. Поскольку никто из содержащихся в Азкабане узников не был профессиональным моряком, их ощущения в эти минуты были далеки от безмятежного спокойствия. Это было частью замысла Тёмного Лорда: по его задумке, обожравшиеся отрицательных эмоций дементоры должны быть более сытыми, а потому медлительными и хуже реагировать на атаку.

Над самой верхушкой крепости-тюрьмы на бреющем полёте пронеслись брат и сестра Кэрроу. Они оставили за собой впечатляющие снопы света, которые должны были отвлечь стражу дементоров от левого фланга, где Крэбб и Гойл, наконец, разобрались, где море, а где тюрьма, и бросились на штурм.

— И-ди-о-ты… — спрятал лицо в ладонях Люциус.

Крэбб не учёл амплитуду колебаний башни тюрьмы из-за ударов волн и всей своей тушей впечатался в тёмный камень на уровне верхнего яруса. Гойл, закончив манёвр и не обнаружив рядом напарника, завис и начал оглядываться. В этот момент в него со всей дури вмазалась башня тюрьмы, качнувшейся обратно согласно неумолимому закону равновесия.