Звезда надежды
Шрифт:
— И вот еще что, — продолжал Мелдор. — Карасма направляет изливающуюся энергию, используя ее во зло. Он может с помощью леу изменить строение человека, превратив его в чудовище, вызвать землетрясение или даровать своим Приспешникам бессмертие. Он пользуется леу, чтобы укрепить свою власть, а также чтобы распространять Хаос.
— А вы? Как вы используете леу?
— Мы научились поглощать некоторое ее количество, как это делают Приспешники. Для любого леувидца это совсем просто. А потом леу можно использовать как оружие: ею можно ударить, обжечь, убить — просто направив соответствующим образом, тоже как
— Так ты думаешь, что если я вберу в себя леу, это поможет мне нарисовать карту тромплери?
— Да.
— Тут есть одна загвоздка, — заговорил Даврон, не обращая внимания на предостерегающий жест Мелдора. — К леу привыкаешь. Даже более того: начав поглощать леу, ты уже не сможешь без нее обходиться. По моему мнению, отсутствие леу может убить человека, который к ней привык.
Керис вытаращила на него глаза, не сразу поняв, что из этого следует.
Даврон… Так, значит, он не может подолгу жить вдали от Неустойчивости… Он обрек себя на это. И если они выиграют битву против Разрушителя, если когда-нибудь мир начнет восстанавливаться, он — и Мелдор тоже — умрет.
Керис почувствовала слезы на глазах. Для обоих сидевших перед ней мужчин даже победа означала гибель…
С неожиданным отвращением Керис проговорила:
— Я никогда не стану прикасаться к леу!
— Деверли поглощал ее, — сказал Мелдор. — Может быть, это сыграло роль в том, чего он добился.
— Ты думаешь, это дало ему способность рисовать карты тромплери?
— Возможно. Мы… я думаю, что попытаться стоит.
«Ах ты, подонок! — подумала Керис. — Тебе нет дела до нас, до тех людей, которых ты используешь: тебя интересует только конечный результат!»
— Карты тромплери могут оказаться важнее, чем мы думали раньше, Керис, — невозмутимо продолжал Мелдор. — Что это за неизменные точки, неожиданно появившиеся на юге? Они находятся как раз в тех местах, которые Деверли наносил на карту…
— Ты предполагаешь, что просто нанести местность на карту с помощью техники тромплери достаточно для того, чтобы сделать ее устойчивой? — Керис решительно помотала головой. — Нет, такое невозможно. — Она точно знала, что это не так: на той карте, что находилась у нее, был виден поток леу и все перемены, происходящие в Неустойчивости.
— Ну, не стоит сразу отвергать подобное. Впрочем, пока мы не узнаем больше о новых неизменных точках, интереснее другое: как можно использовать леу для того, чтобы восстанавливать Неустойчивость.
Вопреки собственному желанию Керис заинтересовалась: необъятность перспектив, которые открывало это предположение, заставила ее затаить дыхание.
— Я даже уверен, — продолжал говорить Мелдор, — что леу обязательно должна участвовать в восстановлении мира; похоже, что именно она сохраняет его, сохраняет Постоянства. Леу — объединяющая сила
— Милосердный Создатель, как же взбеленится церковь, услышав такое! — Керис заулыбалась, потом допила вино и нашла, что ничего лучше никогда не пробовала. — Только, пожалуйста, будь осторожен, когда говоришь об этом. Об использовании леу, имею я в виду. Найдется немало глупцов леувидцев, которые будут счастливы обрести силу Приспешников, не рискуя своей душой и не поступая на службу к Карасме.
Мелдор взглянул на Даврона; слепые глаза встретились с черными, как будто могли видеть. Керис почувствовала, как в ней снова пробуждается недоверие: эти двое все еще многого недоговаривали. Керис подумала, почти уже не сомневаясь, что в Неустойчивости должно быть много тех, кто поглощает леу. Что, ради всего святого, они затеяли?
— Есть еще что-то, что мне следует знать? — осторожно поинтересовалась девушка.
— Пожалуй, нет, — без всякого выражения ответил Мелдор.
Керис не сомневалась: старик лжет. Она искоса взглянула на Даврона, но тот отвернулся. Однако девушка заметила, как покраснела его шея, и с трудом сдержала улыбку. Должно быть, склонность краснеть — ужасное неудобство для него. Керис попыталась утешить себя мыслью, что Даврон по крайней мере предостерег ее, сообщил о привыкании к леу.
— Думаю, мне понадобится время, чтобы все это обдумать, — сказала Керис, поднимаясь.
Ни Мелдор, ни Даврон не попытались остановить ее, когда, пожелав спокойной ночи, девушка вышла из палатки.
Выйдя наружу, Керис потянулась и позволила себе несколько секунд полюбоваться сияющим звездами ночным небом. Вполне нормальным небом. По крайней мере его-то Разрушитель изменить не мог: небеса оставались такими же, какими были всегда. На юге переливалось Голубое Ожерелье, на севере застыл неподвижный взрыв Венца, на западе черноту Ямы подчеркивали яркие огни Блесток, и по всему небу протянулась молочная полоса Лунных Камней, вдоль которой рассыпались восемь лун, каждая лишь ненамного больше самых крупных звезд.
— До чего же красиво, правда? — раздался тихий голос из темноты. Это был Гавейн, курьер, все еще сидевший у затухающего костра. У его ног беспокойно зашевелились две черные собаки. Это были уродливые животные: красноглазые, с отвислыми складками кожи на мордах, с загнутыми клыками.
Курьер заметил, что Керис смотрит на собак, и сказал:
— Сегодня ночью они что-то особенно тревожатся. Не удивлюсь, если где-то поблизости рыщет Приспешник-другой.
— Твои псы действительно такие свирепые, какими кажутся?
— Даже более того. В здешних местах иначе нельзя. Я как-то слышал, что твой отец путешествовал один, без собак. Это правда?
— Не совсем. Он иногда нанимал в помощники изгнанных. Кроме того, у него были кони. Туссон, вьючная лошадь, никакой собаке не уступит. — Керис почувствовала раздражение: ей так многое нужно обдумать, а тут этот курьер со своими разговорами… И кто только сказал ему, что она — дочь Пирса Кейлена?
— Я никогда с ним не встречался, — продолжал тем временем Гавейн. — Он всегда работал на севере, а я езжу здесь, к югу от Широкого. — Курьер помолчал, потом с усмешкой добавил: — мне только что сделала предложение совершенно потрясающая дама.