Звезда надежды
Шрифт:
Всадники как раз достигли середины потока, когда их окутал туман ядовито-желтого цвета. Там, где они находились, воздух был чист, и Даврон понял, что бурлящий водоворот создан искусственно, чтобы отрезать им путь к спасению. Когда он протянул руку к щупальцу тумана, он почувствовал ожог; когда он вдохнул желтую муть, у него перехватило дыхание.
— В чем дело? — нетерпеливо спросила Алисс. — Почему мы остановились? Это же просто туман.
— Не двигайся. Он смертоносен.
Она с сомнением огляделась:
— Как туман может
Даврон почувствовал раздражение, но подавил его, — чувство было недостойным.
— Это же поток леу, Алисс. Лучше нам спешиться. — Голос Даврона был спокойным: он изо всех сил старался не показать, как боится за их безопасность — ее и Миррин. Обе они не были леувидицами — и обе могли стать мечеными.
Даврон помог Алисс спешиться, и женщина вцепилась в него, задрожав: теперь она ощутила его страх. Даврон держал на руках Миррин и клял себя за то, что согласился на это путешествие.
И тут появился Разрушитель.
Он был нагим. Золотистая кожа блестела каплями пота, Карасма не скрывал своего сексуального возбуждения, и в этом таилась самая страшная угроза для них всех. Темный пенис торчал из курчавых золотистых волос, его синевато-багровый цвет был отвратителен.
Карасма окинул взглядом Алисс и Миррин и рассмеялся. Горло Даврона пересохло.
— Что тебе от нас нужно?
— Мне нужен ты, — ответил Карасма. — Ты, Даврон Сторрийский. Я хочу, чтобы ты стал Приспешником, моим слугой навсегда.
Алисс все видела и слышала. С рыданием она уткнулась в плечо Даврона; Миррин тоже заплакала, и их слезы разрывали Даврону сердце. Он не смог сдержать дрожи.
— Никогда… — прошептал он. — Ты уничтожишь мою душу.
— Какой прок от души тому, кто бессмертен?
— Я не вправе распоряжаться тем, что мне не принадлежит, — с храбростью, которой от себя не ожидал, ответил Даврон. — Я почитаю Создателя; моя душа принадлежит ему.
Золотое лицо нахмурилось. Его безупречные черты внезапно стали плоскими и жесткими, как наковальня.
— Служи мне, или твои жена и дочь станут мечеными.
Алисс застонала, ноги ее подкосились. Миррин, хоть и не понимала, в чем дело, взвизгнула.
Даврон почувствовал, что его мир рушится. Ему некуда было деваться, не оставалось никакого выхода, что бы он ни решил. Он не знал, что делать. Обе альтернативы были так ужасны, что выбрать из них он был не в силах.
— Я не могу… — прошептал он, отказываясь верить в происходящее. — Не могу отдать душу. Не могу служить злу.
Алисс забилась в истерике:
— Даврон, ради всего святого, останови его!
— Я не знаю, как это сделать, — заикаясь, выдавил он. Глаза Алисс закатились от ужаса такого непереносимого, что Даврон испугался за ее жизнь. Никогда еще не чувствовал он себя таким беспомощным, таким бессильным. Все самое дорогое для него он держал в своих объятиях, но был не способен защитить. Горло Даврона перехватило, ему стало трудно дышать.
— Ну так позволь мне показать,
Алисс, настоящая Алисс, завизжала и стала колотить по груди Даврона кулачками, умоляя спасти ее, сделать то, чего хочет Владыка. Почему он так боится какого-то тумана? Пусть он сделает так, чтобы они выбрались отсюда, смогли бежать, пусть он сделает хоть что-нибудь! Миррин увидела собственное лицо у чудовища, услышала вопли матери, и ее рыдания стали неудержимыми. Даврон прижал ее лицо к плечу, укачивая девочку.
Какое-то время он стоял молча. Дух его был сломлен, перед ним разворачивались все бездны зла. Ужас заставил его сжаться, лишил голоса. Тогда он этого еще не знал, но никогда уже не будет его голос звучать так, как прежде…
— Если бы ты любил меня, ты бы сделал что угодно! — взвизгнула Алисс; ее пальцы впивались в руку Даврона. — А что будет с Миррин? Ты же говорил, что любишь ее!
В этот момент юность Даврона осталась позади.
— Смотри, какими они будут, если ты откажешься, — промурлыкал Разрушитель. — Хорошо рассмотри их и спроси себя: сможешь ли ты жить, зная, что сделал.
— Я убью нас всех, — хрипло прошептал Даврон, пытаясь успокоить обезумевшую от страха девочку.
Алисс снова начала кричать на него, но Даврон не мог заставить себя вслушиваться в ее слова.
— Ну, не сразу, — протянул Карасма с мерзким весельем. — Не сразу. Сначала я сделаю их мечеными. Так смотри же, Даврон Сторрийский, смотри на то, к чему привело твое упрямство.
Но когда он поднял руку, указывая на Алисс, женщина оттолкнула мужа.
— Нет, — сказала она с внезапным холодным спокойствием. — Нет. Я не хочу быть меченой. Лучше я отдам мою ду…
Даврон знал, что она готова сказать. Для Алисс что угодно было лучше, чем стать меченой… или, может быть, ее беспокоила судьба Миррин? Может быть, она собирается предложить себя Карасме, чтобы спасти дочь? Однако теперь Даврон усомнился, что хорошо знает жену. Такого холодного голоса он никогда не слышал: перед ним была презирающая его незнакомка.
Прежде чем она успела договорить фразу, отдающую ее душу Разрушителю, Даврон изо всех сил ударил Алисс. Голова ее запрокинулась, и женщина без чувств рухнула на землю.
Миррин вырвалась из рук Даврона и кинулась к матери.
— Ненавижу тебя! — крикнула она. — Ты ударил мамочку! Ты мне не папа больше! — Это были последние слова, которые Даврон услышал от своей дочери, и долгие годы они снова и снова звучали в его памяти, обжигая, как адский огонь. Миррин, рыдающая, обнимающая мать, отказывающаяся даже взглянуть на него…