Звезда Авроры
Шрифт:
Но так все-таки лучше.
– Я ничего не могу сделать со своим чувством к тебе, – говорю я. – Но своими действиями я управлять в состоянии. Так что, как только мы выясним назначение этого Триггера, звездной карты, я уйду из экипажа. Слишком долго я делал вид, что не вижу войны в моем народе. Больше я стоять в стороне не могу. Когда мы пройдем эту дорогу до конца, тебе не придется меня больше видеть.
Залегшее между нами молчание
На миг я не могу себе представить, что оно кончится. Но тихий писк моего унигласса заполняет эту бескрайнюю пропасть и разбивает сковавшие нас чары.
– Кэл, слышишь меня? – доносится голос Тайлера.
Я прикасаюсь к униглассу на поясе:
– Слышу.
– Зила говорит, что Аврора очнулась?
Я смотрю в эти разные глаза, чувствую, как боль разрезает сердце клинком.
– Очнулась.
– Мне кажется, вам стоит прийти сюда и посмотреть на это.
– Уже идем.
Я дотрагиваюсь до унигласса, прекращая передачу.
Смотрю на девушку напротив, на века и световые годы далекую от всего того, где и чем она хотела быть.
Во рту вкус крови и пепла.
Что можно сказать, если нет слов, чтобы выразить свои чувства?
Что можно сделать там, где ничего сделать уже нельзя?
– Нам пора, – говорю я.
Она без единого слова встает с биокушетки и идет к двери.
14. Кэт
Когда О'Мэлли и Эльфеныш возвращаются на мостик, я вожусь с навкомом. У нее вид, как будто она проехала десять километров по ухабистой дороге, а у него – будто кто-то убил его любимого щенка и голову подбросил ему в кровать. Но если честно, у нас сейчас есть проблемы поважнее Чувств. «Беллерофонт» все так же нас догоняет, а после того, что мы только что узнали…
– Аври, ты как? – спрашивает Скарлетт, явно ставя Чувства несколько выше меня. Вот такая она добрая.
О'Мэлли смотрит на Эльфа, и я вижу в ее глазах ложь еще прежде, чем она ее произносит.
– Нормально.
– Кэт, покажи им, – просит Тай.
– Есть, капитан.
Шевельнув кистью, я вывожу визуал с моего навкома на главный голографический дисплей. О'Мэлли всматривается во вращающуюся спираль мерцающих звезд.
– На что это я смотрю? – спрашивает она.
– На карте в твоем Триггере были подсвечены в общей сложности двадцать две звезды, – говорю я. – Я нанесла эти системы на известные сегменты галактики.
– И долго возилась, – вставляет Финиан. – А назвать, просто глядя на них, – не могла.
– В Млечном Пути порядка двух миллиардов звезд, Тощий. Я их еще не все выучила.
Он фыркает:
– Я думал, тебе положено это уметь.
–
– У них у всех есть естественно возникшие ворота? – спрашивает Эльфеныш.
– Похоже на то.
Я ввожу еще серию команд:
– А какая из этих систем ближе всего к нашим текущим координатам, вы в жизни не догадаетесь.
Кэл поднимает бровь вопросительно, и я выбрасываю ответ на главный дисплей, где только что красовались адски жуткие изображения людей-растений. Голографически построенное изображение звезды плавает над консолями, ярко горя. Вокруг него обращаются семь планет, и третья находится в зоне обитаемости. Название системы написано под ней светящимися буквами.
– Октавия, – шепчет Аврора.
Я смотрю на Тая, потом на сидящую напротив Скарлетт. На всех по очереди членов этого кретинского экипажа в дурацкой экспедиции, на подготовку к которой мы потратили пять лет в Академии. И все мы понимаем, что совпадением это быть не может. Официальные записи указывают нам на Лэй Гун, но эти агенты ГРУ, у которых по всей морде цветы растут, когда-то были, как говорит О'Мэлли, колонистами на Октавии. Она утверждала, что ее корабль, «Хэдфилд», когда двести лет назад исчез, направлялся именно на Октавию III. И теперь, для чего бы ни была предназначена эта карта миллион лет назад, ведет она нас к той же проклятой планете.
– Тогда, легионеры, – говорит Тайлер, – разгадайте мне такую загадку. Допустим, вы – ГРУ, и вы хотите, чтобы некую звездную систему вообще никто не посещал. Допустим, вы не можете запереть ее ворота, потому что они появляются в этом месте Складки сами по себе. Каким образом не дать совать сюда нос?
– Может, придумать сказку про какой-нибудь смертельный вирус в атмосфере? – задумчиво говорит Скарлетт.
– Может, и не сказку, – напоминаю я. – Зила говорила, что эти колонисты в форме ГРУ были мертвы до того, как до них добрался Кэл. Может, они подхватили тот вирус, о котором предупреждает нас интердикт.
– Так зачем же тогда менять записи, чтобы они указывали на Лэй Гун? – спрашивает О'Мэлли. – Зачем уничтожать любые упоминания о существовании колонии на Октавии? Зачем гоняться за последним человеком, имеющим с этой планетой какую-то связь?
Тайлер складывает руки на широкой груди:
– Не знаю, у кого как, но у меня лично возникает чувство, что есть нечто на Октавии, чего ГРУ не хочет, чтобы мы видели. Или, что важнее, не хочет, чтобы это видела Аври.
– Ра'хаам, – говорит Зила.