Звезда Авроры
Шрифт:
– Вспомогательная мощность семьдесят процентов, – тихим напряженным голосом говорит Тай.
Он сделал сейчас все что мог и теперь, как все мы, следит за нашим Асом – как она борется с кораблем, чтобы спуск стал управляемым.
– Приземление через шестьдесят секунд! – отвечает она.
Хватит ли энергии для посадки?
Или она иссякнет за несколько мгновений до того?
Я отрываюсь от забортного вида посмотреть на мой экипаж. У Аври такой вид, будто она борется с приступом тошноты, Кэл наблюдает за ней полными
– Мощность сорок процентов, – докладывает Тай, теперь тихо.
– Сорок пять секунд до приземления.
Мне видны деревья, сине-зеленые листья, шевелящиеся под волнами ветра. Как рябь на воде, а наш корабль – камешек, пущенный рикошетом по поверхности, отскок за отскоком.
– Пятнадцать секунд.
– Тринадцать процентов.
– ЕСЛИ МНЕ БУДЕТ ПОЗВОЛЕНО ВЫСКАЗАТЬ МНЕНИЕ…
– Беззвучный режим! – рявкают в унисон семь голосов.
– Экипажу приготовиться! – кричит Кэт, даже не моргнув, все ее тело брошено на борьбу за то, чтобы направить корабль на возникшую прямо перед нами длинную полосу светлого пляжа и темного камня.
Корабль орет, выстукивая по камням стаккато соударений, обдирающих наш корпус.
Уже никто не считает вслух, но у меня в голове идет отсчет:
Семь. Шесть. Пять.
Все огни панели управления гаснут, Кэт произносит проклятие, дрожащими руками отталкивая штурвал.
Четыре. Три. Два.
Мы врезаемся в песок, снова взлетаем, падаем, после чего нас неудержимо заносит. Корабль трясет так сильно, что я практически не могу дышать, его брюхо с оглушительным звуком подпрыгивает, скользя вдоль береговой линии. «Лонгбоу» ударяется обо что-то твердое, разворачивается, делая полукруг, и наконец останавливается. Я вижу пропаханный нами в песке путь – все его видят. Самая большая стрелка с надписью «ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ», о которой мы только могли мечтать.
Но мы живы.
Тишину нарушают лишь тихие щелчки остывающего корпуса. Я дышу тяжело и трудно, с десяток безмолвных сигналов тревоги по всему костюму извещают меня, что я нахожусь в крайне суровых физических условиях – вот спасибо, а то я не заметил. И все молчат. Очень медленно Тайлер и Кэт начинают поворачиваться, оглядывая нас и проверяя, что мы целы.
– Знаете, – говорю я, стараясь, чтобы голос не сорвался, – не хочу накаркать, но вряд ли нам за эту машинку вернут залог.
Первой смеется Скарлетт, отстегивается дрожащими руками и сгибается пополам, упирая локти в колени и кладя голову в ладони. И за ней по одному все остальные отстегиваются, встают, потягиваются, встряхиваются.
Я сижу на месте – мне, чтобы поднять руку и нажать кнопку отстегивания на груди, надо подождать, пока вернется управление движениями, но никто, похоже, не понимает, что деваться мне некуда.
– У нас какая-нибудь энергия осталась? – спрашивает Золотой Мальчик без особой надежды.
– Даже на мою любимую игрушку не хватит, – говорит Кэт, проводя рукой над консолью. – Хотя она
Он улыбается ей, тянется стиснуть ее плечо.
– Это было что-то, Кэт. Это… это был полет.
Она улыбается в ответ, выпустив прерывистый вздох.
– Говорят, что раз в жизни надо все попробовать. Вот это и был мой раз в жизни. Больше никогда!
Все смеются – мы сейчас готовы смеяться чему угодно, все еще возбужденные. Но Тайлер уже возвращается к работе.
– Зила, вытащи и раздай биоскафандры. Чтобы никто ни молекулы воздуха здесь не вдохнул без защиты. Кэл, доставай тяжелое оружие. Приборов наблюдения у нас нет, будем осматриваться по старинке. И надо оценить состояние корабля – что нужно сделать, чтобы он снова поднялся в космос.
Аврора теперь стоит, глядя на изображения мира, поджидающего снаружи. Глаза ее расширены, щеки бледны.
Зила раздает скафандры, Кэл, Тай и остальные начинают в них влезать. Но Скар стоит, прислонившись бедром к центральной консоли передо мной, заметив, несомненно, что я сижу там, где сидел при приземлении. Подмигнув мне, она наклоняется нажать кнопку отстегивания, и ремни взбегают у меня по плечам, чтобы скрыться в глубине кресла.
– Ты отлично умеешь нажимать на мне кнопки, – говорю я ей, и это чертовски близко к тому, о чем я думаю.
Но она – отличный Лик и свою работу знает не хуже, чем ее брат в качестве Альфы. Конечно, именно она и заметила, что у меня что-то не так.
– Тебе помочь влезть в скафандр? – спрашивает она.
– Что? Теперь ты хочешь еще какую-то одежду на меня натянуть? Я теряю позиции.
– Это не беда, – говорит она, понижая голос, чтобы никто нашего разговора не слышал. – Как твой экзокостюм?
Если честно, то он залипает – реагирует на мои движения медленнее, чем должен. Электромагнитный удар, поразивший системы нашего корабля, по нему тоже стукнул. Он от таких вещей защищен, но, видимо, недостаточно – я еще никогда не попадал под ядерный взрыв в космосе. А выделить мне несколько часов на ремонт костюма мы сейчас никак не можем.
– Вполне нормально, – говорю я уверенно.
– Фин?
Она явно не верит, но сообщает об этом деликатно.
И вот это мне как удар под дых. Вот от кого угодно, только не от нее. Если она будет на меня смотреть с сочувствием, как будто хочет мне сделать лучше, я тогда…
Но в ее синих глазах нет жалости, которой я ожидал. Только некоторая тревога.
И вот почему я говорю – так же тихо, как и она, – то, чего никогда не произносил вслух:
– Знаешь, Скарлетт, не хочу я быть тем, кому нужна помощь. Каждый раз, проявляя то, что окружающие считают слабостью, я потом расплачиваюсь. Тяжела полная гравитация? Улетай прочь с Траска, от друзей и родных. Нужна ночью слабая гравитация, чтобы отдохнуть? Живи в одиночку, без товарища по комнате. Барахлит костюм? Твой брат меня тут же отстранит от дела, подвергнув вас всех опасности. А потерянных позиций никогда уже не вернешь. Так что прошу тебя, не делай слона из этой мухи. И если вернешь свой обычный скарказм, тоже будет хорошо.