Звезда Авроры
Шрифт:
Я отрываю взгляд от картинки, и все смотрят на меня. Некоторые с ожиданием, другие с недоверием. Но все впитывают каждое мое слово.
– Она должна была стать моей начальницей, – шепчу я. – Мне предстояла стажировка в Департаменте исследования и картографии под ее началом. Она и мой отец… они…
«…спасибо тебе за пожелания ко дню рождения, папочка. Спасибо за поздравления с очередной победой на всемирке. Спасибо, что не забыл написать Кэлли про ее сольный концерт – который, кстати, прошел с блеском. Но более всего спасибо тебе за
И я вешаю трубку. Последние слова, которые я ему сказала, – список причин, почему он плохой.
А теперь его нет…
Я смотрю в безжизненное лицо Патрис, и у меня сосет под ложечкой.
Ведь если она…
– Официально никакой колонии на Октавии III не существует, – говорит Зила. – Согласно записям, вы направлялись на Лэй Гун.
– Значит, записи врут, – говорю я.
Зила наклоняет голову, рассматривает меня в своей манере:
– И эта Патрис была среди первых поселенцев вашей экспедиции где-то двести двадцать лет тому назад.
Не то чтобы она меня допрашивает – скорее думает вслух. Остальные менее уверены, хотя никто не выражает откровенного неверия, как раньше. Видимо, тот этап мы миновали.
– Звучит так, будто я сумасшедшая, – говорю я. – Но я знаю, что права.
Если не считать того, что Патрис Радке мертва уже больше двухсот лет.
Но опять же, мне самой двести тридцать семь. Я на корабле с инопланетянами. С которыми только что вместе ограбила космическую станцию.
Ничего нет невозможного.
Но что-то есть очень, очень неправильное.
ЭКИПАЖИ ЛЕГИОНА АВРОРЫ
? ЧЛЕНЫ ЭКИПАЖЕЙ
? МОЗГИ
Мозги – ученые и медики в экипажах Легиона Авроры (ЛА). У большинства из них пугающе высокий ай-кью, официальное удостоверение принадлежности к клубу зануд и тенденция стремиться к опасным ситуациям на том основании, что «может получиться интересно». В обязанности Мозгов входит лечение ран, информирование своих Альф по научным вопросам во время полета, а иногда – соображения о том, как что-нибудь взорвать с помощью одной лишь зубочистки и пачки жевательной резинки. Не хочу никого подгонять под стереотипы, но иногда люди с таким количеством серых клеточек бывают слегка… скажем так, странноватыми.
26. Кэл
– И второй агент ГРУ точно такой же? – спрашивает Тайлер.
Я утвердительно киваю. Помню, как ощущались их тела при ударах. Звуки, которые они издавали при падении. Плоть при соприкосновении казалась… неправильной. Она была какой-то волокнистой, влажной. Кости гнулись, как зеленые побеги, а не ломались, как сухое дерево.
– Мне в Академии часто приходилось обмениваться ударами с терранами, – говорю я. – Эти оперативники людьми не были.
– Но ведь они из ГРУ, – возражает Кэт. – Командование разведки Армии Обороны
– Значит, у вашей АОТ есть проблемы, – отвечаю я.
Рядом со мной сидит Аврора, и ее присутствие ощущается как свет солнца на коже. Я купаюсь в нем, хотя стараюсь этого не показывать – все внимание на лицо нашего Альфы и на нашу трудную ситуацию.
Но тяга от нее – как гравитация. Бездонный колодец, в который я бы с радостью бросился, чтобы там утонуть.
– Но как может двухсотшестидесятилетняя колонистка с Октавии попасть в ГРУ? – спрашивает Аврора.
Я слышу в ее голосе нотки горя. Она знала эту женщину. Даже, может быть, любила ее.
– Гм… У меня имеется более приоритетный вопрос, – говорит Фин, кивком указывая на Аври. – Насколько я знаю, наша Беглянка – единственная, кто выжил, проведя в криомодуле больше нескольких десятков лет. Как двухсотшестидесятилетняя женщина вообще оказалась жива?
– Я не думаю, что она была жива.
Мы поворачиваемся к Зиле, глядящей в свой унигласс.
– У меня не было времени на все анализы, – развивает она свою мысль. – Но у обоих этих агентов ГРУ имелись признаки деградации эпидермиса, соответствующие раннему некрозу.
– Ты хочешь сказать, что они были мертвы еще до того, как Кэл до них добрался? – спрашивает Тайлер.
– Да, я говорю, что у них были признаки этого.
– И они ходили и разговаривали?
– Этого я не могу объяснить. Возможно, эти растения, – она показывает на серебристые листья, растущие из глаза агента, – как-то тут замешаны. Как бетрасканские полипы саски или терранские нематоморфы.
Зила смотрит на обращенные к ней недоуменные взоры.
– Нематоморфы – это такие земные паразиты, – поясняет она. – Они созревают внутри других организмов, а потом химически захватывают контроль над мозгом хозяина. И заставляют его топиться в водоемах, где размножаются другие нематоморфы.
– И вы все равно надели их одежду? – спрашивает оглушенная Кэт.
– Я сперва тщательно ее облучила, – отвечает невозмутимая Зила.
– Она действительно любит свой дезинтегратор, – бурчит Финиан.
– Жаль, что мы не смогли доставить одно из тел на борт для изучения, – вздыхает Зила.
– Нет уж, – отвечает Тайлер, с ужасом глядя на дисплей. – Чем дальше мы от этих штук, тем лучше. Может, это какой-то вирус, который они подхватили на Мировом Корабле, или что-то в этом роде?
– Сомневаюсь, – говорит Зила.
– И даже если так, то как они столько прожили, чтобы его поймать? – спрашивает Финиан.
Аврора тоже смотрит, но отстраненными глазами. Может быть, погрузилась в воспоминания об этой женщине, сотруднице своего отца, теперь ставшей ее врагом.
– Аври, а этого человека ты узнаешь?
Скар выводит изображение второго оперативника ГРУ, которого я убил. Он похож на первого – такие же странные кусты торчат из глаза, пучок ярких цветов растет из уха через волосы, правая сторона лица покрыта чем-то вроде мха. В листьях, расползающихся по его щеке, я вижу сеть тонких прожилок. Темных, как кровь.