Звезда Авроры
Шрифт:
– Ну-ну. – Финиан поднимает светлую бровь, смотрит на Зилу. – У тебя получилось.
– Аврора? – окликаю я.
Она вытягивает руки, медленно вставая с пола.
– Н-нуууууу, – говорит она.
– Аврора, ты меня слышишь? – спрашивает Тайлер, выходя вперед.
Воздух полон электричества, у меня волосы встают дыбом.
Корабль дрожит, двигатели работают с перебоями, едва слышный вопль возникает в воздухе. Аврора обращает свои разные горящие глаза к Тайлеру, свет вокруг нее переливается черным.
Скарлетт медленно приближается,
– Кто ты?
Корабль весь трясется, вопль становится громче, свет полыхает темнее – Аврора с трудом пытается заговорить.
– Й-ааа… Й-ааа… Н-не-е-е… к-кто-о-о… ЧТО.
– Ладно, что ты? – спрашивает Скарлетт.
– Э-эшвар, – говорит она.
От этого слова у меня пульс подскакивает. Это название Древних, вымерших сотни тысяч лет назад. Они первые из тех, кто нашел Складку. Первые, кто отправился к звездам. Я торжествующе смотрю на Финиана и вижу, как тает в его черных глазах скепсис. Аврора наклоняет голову, и у меня сердце сжимается при виде струйки крови, текущей из ее носа и капающей с подбородка.
– Чего ты хочешь? – спрашивает Тайлер, сохраняя равновесие в содрогающемся корабле.
Аврора не отвечает. Она оглядывается вокруг, замечает Триггер, закатившийся под главную консоль. Тянется за ним, и статуэтка в ответ дрожит, поднимаясь с пола будто по собственной воле. Аврора, прищурившись, сжимает пальцы в кулак. На поверхности Триггера появляются трещины, эхом отдается в воздухе звук лопнувшего металла.
Я делаю шаг, протягиваю руку. Мы все рисковали жизнью ради этой скульптуры, мы все…
– Нет!
Триггер разлетается по всему мостику осколками металла. Один царапает мне щеку, другой просвистывает мимо горла, вопль в ушах нарастает. А перед Авророй плавает в воздухе алмаз, который был вделан в грудь статуэтки. Он больше, чем сперва казался, – основная его масса была скрыта, как скрыт айсберг под поверхностью океана.
Сейчас он светится, и поверхность его изрезана сложным узором из спиралей.
Аврора манит рукой, и камень подплывает к ней, приземляется на маленькую ладошку. Когда он касается кожи, возникает проекция из чистого света, заполняющая весь мостик – калейдоскоп светящихся точек, миллиарды точек, вихрей, спиралей, узоров, которые узнает любой кадет Академии Авроры.
Голос Кэт перекрывает растущие вопли:
– Млечный Путь!
Вся наша галактика целиком.
Камень переливается, пульсирует. И среди огромного собрания мерцающих звездных систем, вопреки монохромности Складки, десяток солнц становятся красными. Единственное цветовое пятно среди черно-белого, алое, как человеческая кровь. Вопль в воздухе становится почти оглушающим.
Я ощущаю в животе холодный ком панического страха, не понимая толком почему. И чувствую, что у остальных то же самое – сеть их разумов потрескивает инстинктивным ужасом. Страх совершенно первобытный, страх талаена в темноте, когда ему на спину падает тень от крыльев драккана.
Страх жертвы.
Я смотрю на проекцию,
Вижу разворачивающуюся перед нами, вокруг нас, галактику, спиралью навивающуюся на огромную черную дыру, лежащую в ее побитом штормами сердце.
Невероятное небо, переливающееся и пульсирующее красными точечками иллюминации.
И до меня доходит, на что мы смотрим.
– Звездная карта! – кричу я, перекрывая вопль.
Галактика начинает двигаться, будто время потекло вперед. Обращается вокруг блестящего черного сердца, быстрее и быстрее. Бесконечная спираль, миллиарды звезд, взаимодействующих и мерцающих, вспыхивающих и гаснущих.
Системы поближе к сердцу вращаются быстрее, обгоняя медленные звезды на окраинах, протекая над ними и сквозь них, заставляя силой своей рябить звездный свет.
Космический балет. Сотни тысяч лет в мгновение ока. И краснота начинает расползаться от немногих освещенных звезд, как кровь, пока вся галактика не тонет в алом.
Аврора смотрит на меня. Белый глаз мерцает внутренним светом, кровь течет по подбородку и расплескивается каплями по палубе. Я чувствую, как при виде ее крови Тяга ревет в моих жилах. Желание ее защитить заглушает все мысли и здравый смысл. Она показывает на изображения на центральном дисплее – агенты ГРУ, с мертвыми проросшими лицами.
– Ра'хаам, – говорит Аврора.
– Ей больно! – говорю я, делая шаг вперед.
– Гештальт, – отвечает сущность, которая овладела Авророй, показывая на красные пятна. – Берегись. Ра'хаааа-а-аммм!
– Отпусти ее!
Я хватаю Аврору за руку. Холод такой яростный, что обжигает.
Палуба уходит у меня из-под ног, вокруг меня пустота, какой же я маленький, пылинка оживленного углерода с водой посреди океана бесконечности.
И все, что я пережил. Все, что вынес.
Разрушение родного мира. Гибель моей культуры.
Истребление моего народа. Моя мать. Моя сестра.
Мой отец. Война снаружи и Враг Внутри.
Все это кажется ничтожным.
– Вввввсееее, – говорит Аврора. – Горррритт.
Она закрывает глаза и обмякает у меня в руках.
– Святые пламенные яйца, что с ней? – спрашивает Кэт.
Зила подбегает к Авроре, измеряет показатели униглассом. Корабль уже не трясется, жуткий вопль прекратился, будто лампу потушили. Тайлер и прочие смотрят на остатки звездной карты, медленно тающие в воздухе, как тают круги перед глазами, когда посмотришь на солнце.
– Сердцебиение нормальное, – докладывает Зила, и я вздыхаю с облегчением. – Дыхание нормальное. Все в норме.
– Гм… – Скарлетт медленно поднимает руку. – Позвольте не согласиться.
– Поддерживаю, – соглашается Фин, глядя расширенными глазами.
Тайлер все еще смотрит на тающую звездную карту. Расходящееся красное пятно сжалось, оставив гореть красным лишь исходные звездные системы, а все остальное вокруг нас снова стало черно-белым.
Он качает головой, смотрит на меня, потом на девушку у меня в руках.