Звереныш

Хоффман Рита

— Я не оставлю Вольфа здесь! — упрямо повторил Сурдри.

— Вольф. — Его имя троллькона едва ли не промурлыкала. — Сама судьба. Привела тебя сюда. К матери волков.

— Я должен защищать эрбпринца.

При этих словах Светлейший вскинул голову и прищурился, недоверчиво глядя на Вольфа сквозь языки пламени.

— Не должен, — возразила троллькона.

— Не хочу, чтобы твари, подобные этим утбурдам, убивали людей. А если Леонхарт умрет, то именно это и случится, верно? — Вольф задрал

голову, чтобы посмотреть на суровое обветренное лицо, склонившееся над ним. — Зачем мне сила, если я не смогу никого защитить?

Густые брови тролльконы сошлись над переносицей, она долго глядела на него, обдумывая услышанное, а затем медленно произнесла:

— Ты станешь. Оружием. Но хозяина. Должен выбрать сам. Альву ты ничего. Не должен. Как и старухам. Воспитавшим тебя.

— Я хочу учиться, — уверенно заявил Вольф. — И если ты позволишь, я буду приезжать сюда, чтобы ты делилась со мной своей мудростью.

— И ты. Отдашь мне то. Что я попрошу.

— А я говорил… — проворчал корень.

— Чего ты хочешь? — Вольф сжал кулаки и выпрямил спину.

— Узнаешь. Когда повзрослеешь, — серьезно ответила троллькона. — А пока. Я наведаюсь к Завесе. Но не ради альва. А чтобы помочь. Защитить твоего эрбпринца.

Ей не потребовались ни вардлокур, ни сейдхьялль — глаза великанши затянул туман, голова откинулась, а рот открылся в немом крике. Она словно окаменела, ее сердце затихло — Вольф больше не слышал его биения. Воспользовавшись этим, Сурдри горячо зашептал:

— Ты не знаешь, на что соглашаешься!

— Так расскажи мне, — потребовал Вольф.

— Тогда ты не захочешь возвращаться, и троллькона придет в ярость.

— Трусливый рыжий альв пытается сказать, что мать волков может потребовать что угодно, — проворчал корень. — И когда я говорю «что угодно», я именно это и имею в виду, мальчишка.

— И что мне делать? — Вольф развел руками.

— Ты уже пообещал тролльконе вернуться. Решишь обмануть ее — варги придут за тобой. — Корень лениво пошевелился. — Плата за знания может оказаться ужасной, но никто не обучит тебя лучше.

— Я знаю кое-что о бандрунах, — уязвленно заявил Сурдри.

— «Кое-что», — передразнил корень. — «Кое-чем» род Дитрихштейнов не защитить, идиот.

— Не смей меня оскорблять! Мое терпение не бесконечно, альрауна. К тому же идиот не прожил бы столько веков, оставаясь Светлейшим из альвов.

— Ты очень везучий идиот, — фыркнул корень.

Вольф слушал их перепалку краем уха. Выросший с хагазуссами, он привык к ссорам и научился не обращать на них внимания, погружаясь в собственные мысли. И сейчас эти мысли казались как никогда тяжелыми.

Он должен защищать эрбпринца, но Хеда и Герда успели обучить его лишь гальдру и вардлокуру. Конечно, есть еще и яды, отвары, вызывающие

слепоту, но что он сможет сделать, оказавшись лицом к лицу с убийцей? Бальдр показал, как держать меч, темные альвы — кинжалы, но достаточно ли этого? И кто сказал, что бой будет честным?

Что такое бандруны, Вольф представлял смутно, а слова «гальдрастав» и «шонверфинг» и вовсе слышал впервые. Хагазуссы знали многое, но им не хватило времени, чтобы обучить его, а ему, Вольфу, — ума, чтобы понять. Он был всего лишь ребенком, выросшим с собакой. Герда и Хеда потратили очень много сил на то, чтобы научить его хотя бы говорить и справлять нужду в положенном месте.

Поморщившись, Вольф опустил голову и уставился на свои испачканные землей руки. Как ни хотелось думать, что сейчас он понимает все, от правды было не уйти: он все еще ребенок, которого легко отшвырнет прочь любой взрослый мужчина. Он даже не сумел победить оруженосца в схватке!..

«Никакой я не защитник. Слабак и глупец».

— Ты вырастешь, — пророкотала троллькона. — Научись ждать.

Вольф вскинул голову и посмотрел в ее большие темные глаза.

— И я смогу защитить его?

— Ты сможешь. Сделать что угодно.

— Тогда я обещаю возвращаться сюда. Клянусь, мать волков.

— Не разбрасывайся клятвами, мальчишка, — прошипел корень.

— Не сюда. Далеко. — Троллькона покачала головой. — Я буду отправлять. За тобой. Моих детей. Они покажут дорогу.

— Волков? — Вольф бросил взгляд на мирно спящего за ее спиной зверя.

— Варгов, — поправила троллькона. — Ты узнаешь. Потом.

— Так что там с Завесой? — вмешался Сурдри. — Что тебе удалось узнать?

— Владыка скорбит. — Троллькона повернула увенчанную рогами голову в его сторону. — Его скорбь. Выплескивается из-за Завесы. Волнами первобытной. Мощи. То, что было мертво. Поднимается. Но он этого. Не хочет.

— Я должен ему посочувствовать? — Скривившись, Сурдри продолжил: — В чем причина этой его скорби?

— Он не получил того. Что ему причитается. И, альв, — голос тролльконы стал ледяным. — Его скорбь. Рано или поздно. Превратится в ярость.

— И все? Это все, что ты можешь сказать? Мы ехали сюда целую вечность! — возмутился Сурдри.

— Ты мог. Добраться быстрее.

— Я, но не мальчишка!

— Не делай вид. Что привез его. Просто так. — Троллькона подалась вперед и нависла над почти потухшим костром. — Твои замыслы. Только кажутся. Тайными.

— И она права, — фыркнул корень.

— Если ты. Испортишь мальчика. Варги придут за тобой.

— А вот это решать не тебе.

Образ легкомысленного альва треснул. Вольф заметил, как заострились черты его лица, как вытянулись ногти, превращаясь в подобие птичьих когтей.