Зверь
Шрифт:
любое время, как только захотела. В день, когда мне исполнилось восемнадцать, я бы
вышла из дома и уехала в другой город, где спряталась бы от него, и он никогда бы меня
не нашел. Ничего бы не случилось с ними.
Я сделала еще один судорожный вдох.
— Я корила себя на протяжении нескольких месяцев. Думала, что провожу слишком
много времени с тобой и недостаточно стараюсь защитить их. Я думала, что я ужасная
сестра. Думала, что была эгоисткой и рисковала
хотела быть с тобой.
68
Следующий сделанный мною вдох, был немного более уверенным.
— В конце концов, все это было зря. Это было бессмысленно. Кэнди была той, кто
защищал их, а я просто оказалась какой-то тупой бессмысленной жертвой ради ничего.
Глубокий вздох.
— Я чувствую себя такой глупой.
Он протянул другую руку и стер слезинку с моей щеки большим пальцем.
— Ох, дорогая, — произнес Зверь. — Табита, милая. Ты не была глупой. Ты просто
не знала.
Я покачала головой, все еще стараясь не смотреть на него.
— Ты любишь своих сестер, и ты знала, что твой отец позволит причинить боль
маленькой девочке, потому что он сделал это с тобой. У тебя не было причины не верить
ему.
— Я могла бы позвонить в полицию вместо того, чтобы позволить ему продавать
меня каждому обколотому дилеру в трех округах, — пробормотала я.
— Да, ну, капитан Очевидность, возможно, ты смогла бы это сделать. Может быть,
это бы даже сработало. Или, возможно, ты бы снова оказалась в его доме, без
возбужденного против него дела, но он бы уже знал, что ты пыталась сбежать. Он мог бы
убить тебя.
— Ты так думаешь?
— Джонни Лоу — один из самых еб*нутых чуваков, Табита. Ты не была глупой. Он
действительно, действительно, действительно хорош в манипуляции людьми, пока они
делают то, что он хочет. Это не твоя вина. Ты была воспитана им, так что он слишком
рано и слишком глубоко запустил в тебя свои когти.
Я кивнула.
— Ты не была глупа, милая, ты была напугана. Обращение в полицию было бы
большим риском, и ты это знала. Никто на земле не будет винить тебя за то, что ты этого
не сделала. Ты не трусиха, ты делала лучшее, что могла сделать для своих сестер.
— Я пыталась, — прошептала я.
— Могу я обнять тебя? — спросил Зверь.
Я кивнула.
Медленно и нежно он взял меня на руки и притянул к своей широкой груди.
Зверь укачивал меня на своих коленях как ребенка, приглаживая мои волосы и
шепча мне успокаивающую ложь, насколько храброй я была, так отчаянно защищала
своих
меня.
Несколько всхлипываний — и я развалилась на части.
69
Зверь держал меня в безопасности своих объятий, неловко сидя среди утренней
свежести, пока я рыдала навзрыд, всхлипывая у него на плече, и подвергала сомнению
все, что когда-либо делала.
Когда я перестала плакать, то обмякла в руках мужчины.
Я так устала все время держать себя в руках, а еще это, как оказалось, было
бессмысленно. Я могла бы получить реальную работу и свалить из дома, снять квартиру и
найти соседку по комнате.
Годы насилия, которое я перенесла, были лишь ради выгоды моего отца.
Я начала плакать снова, но оказалась такой уставшей, что это уже были не
задыхающиеся рыдания, как раньше, а просто опустошенный плач, слезы медленно
стекали по моим щекам.
Зверь встал, легко удерживая меня в колыбели своих рук и прижимая к себе.
— Домой? — спросил он.
Я кивнула, а потом повернула голову и уткнулась ему в грудь. От него пахло сосной
и чем-то мужским, аромат был приятным.
Он нес меня на кухню, а я чувствовала себя так хорошо, пока находилась в его
надежных, безопасных объятиях.
Я хотела остаться в них навечно. Я надеялась, что Зверь не отпустит меня сразу, как
только занесет в дом, хотя не стала бы винить его, если бы мужчина так и сделал. Я не
была худышкой, чтобы он без отдыха носил меня на руках.
— Ты хочешь, чтобы я отнес тебя в твою спальню? — спросил он. — Или хочешь,
чтобы мы вместе посидели на диване?
— На диване, — ответила я.
Он пошел в гостиную со мной на руках и едва не ударил меня лбом о дверной косяк
кухни по дороге.
— Упс, — произнес он, на мгновение прижав меня к себе поближе.
Все еще удерживая меня на руках, Зверь сел на диван.
— Хочешь обняться? — спросил мужчина.
Я отстранилась, потянувшись в сторону от него, разорвав контакт между его грудью
и своей спиной, и подцепила кончиками пальцев стеганое одеяло, которое висело на
стуле.
Я натянула на нас одеяло, поудобнее устраиваясь на коленях у Зверя.
— Ага, — прошептала я. — Пожалуйста.
— Знаешь, это одеяло сшила моя мама, — сказал он, разгладив его на моих плечах.
— Когда я был подростком. Она сказала, что знала, что я скоро уеду из дома, и хотела,
чтобы я мог взять что-то с собой.