Зверь
Шрифт:
— Ты работаешь на копов, серьезно? Ты ведешь какое-то большое, сложное... дело?
— Табита? — позвал он. — Могу я хотя бы надеть рубашку или еще что-нибудь? Я
имею в виду, что хочу об этом поговорить, но я практически голый и едва проснулся.
Я ничего не могла с собой поделать.
И посмотрела вниз.
На нем не было пижамных штанов, как я подумала вначале, только пара боксеров.
Они не оставляли много простора для воображения.
Я постаралась не думать об этом и дальше,
покраснела.
— Я сделаю кофе, — сказала я.
— Прекрасно, спасибо.
Он вышел из комнаты примерно через три минуты, в то время как я разбила яйца в
миску и взбалтывала их, чтобы приготовить нам завтрак.
— Ты ведешь какое-то большое дело, — напомнила я ему, когда достала колбасу.
— Да, — терпеливо подтвердил он. — Им нужен был кто-то, кто долгое время
крутился в этой сфере, был знаком с местными наркоманами и находился в полной
заднице. Я был в завязке, дома, на свободе, но они сказали, что оставили за собой право
выдвинуть обвинения за взрыв в моей лаборатории. Они не сделали этого сразу, потому
что я получил сильные ожоги и не употреблял наркотики, но они приходили каждые
несколько месяцев и напоминали мне, что условный срок не то же самое, что
невиновность, и что они могут прихватить меня за задницу в любое время, как только
захотят этого.
— Почему они не осудили тебя сразу? — спросила я.
Он выглядел смущенным.
— Там были дети, — произнес он. — Множество свидетелей. Я вошел в трейлер,
увидел двоих детей: один был совсем маленьким, другой чуть постарше и слетел с
катушек.
60
— Кто-то привел своих детей в лабораторию? — в ужасе спросила я.
— Да, они просто оставили их в другой комнате. Я не позволял даже взрослым
находиться там дольше десяти минут без респиратора, маски или другого подобного
дерьма.
— Кем были эти люди?
— Другой варщик (Прим. варщик — человек, который изготавливает наркотики),
кое-кто из покупателей. Мы расположились за городом, так что не нужно было заботиться
о конфиденциальности или о том, что поблизости постоянно болталось с десяток человек.
А иногда и больше, — он сделал глубокий вдох. — Я схватил детей и вытащил их на
улицу, а потом нашел кого-то, кто не был под кайфом и мог присмотреть за ними, чтобы
самому вернуться за их родителями. Я собирался сказать им, что они больше не смогут
приезжать туда, если сделают что-то настолько же глупое снова, и лучше бы мне
услышать, что их дети в порядке, или им придется отовариваться в другом месте. У меня
была
Зверь сделал глубокий, судорожный вдох.
— Я был в гостиной и орал на них, чтобы они выметались оттуда, пока что-нибудь
не испортили, и... они, бл*ть, что-то испортили. Я до сих пор не знаю, что именно. Они
все погибли. Это могло быть чем угодно.
— Там были только они? — спросила я, когда он надолго замолчал.
— Нет, еще мой приятель — Джекс, он был моим напарником. Тоже варил наркоту.
Он был там вместе с ними.
Руками мужчина крепко сжал край стола. Похоже, говорить на эту тему было
последней вещью на Земле, которой он хотел заниматься, но Зверь не остановился.
— Джекс и эти идиоты погибли. Я слышал, как они кричали некоторое время. Все
кричали.
Я могла только представлять все это. Взрыв трейлера, пламя, десятки людей вокруг,
это должно быть было ужасно. Я подумала о детях, которых вытащили незадолго до
этого, представив на их месте Карлу и Кристал.
И в тоже время, я испытывала едва ли не зависть. Мой отец таскал меня по
долбаным трейлерам, забитым метом; местам, которые провоняли аммиаком и отчаянием,
и никто не пытался вправить ему мозги.
Никто никогда не пытался защитить меня, как Зверь смог защитить этих детей.
— Я находился в гостиной, так что мне досталось меньше всех... я смог выйти. Я не
ушел далеко, упал во дворе, но я вышел из трейлера, прежде чем стало еще хуже. Я был...
я был в огне. Буквально. Каждая часть меня горела.
Когда я приготовила завтрак и вручила ему чашку кофе, он медленно, с
остановками, перешел к рассказу о том, как подумал, что умрет, а потом провел месяцы в
больнице, мечтая о смерти. Боль, бинты, физиотерапия и так много операций, что он до
сих пор был не уверен, как врачам удалось собрать его воедино.
— На счет детей, — сказал он, наконец. — Полицейские сказали, что они, вероятно,
арестовали бы меня, невзирая на травмы и все остальное, если бы не... люди, которые
61
видели, что я вовремя вынес детей. Они видели, каким злым и напуганным я был из-за
них. Все понимали, это проклятая случайность, что я спас этих детей, ведь я даже не
подозревал, что это место вот-вот взлетит на воздух.
— Ты знал, что они не должны были там находиться, — тихо сказала я. Я
пододвинула к нему свой стул и села, протянув руку, чтобы положить ее на плечо
мужчины. — Даже без огня, понимаешь? Ты защищал их от чего-то незначительного, а