Зверь
Шрифт:
— За что? — спросил он, с озадаченным взглядом и хмурым выражением лица.
— Не знаю. За то, что веришь в меня. За то, что думаешь, будто я могу сделать тебя
лучше. Но ты уже хороший. Независимо от того, как я тебя называю. Ты говоришь, что
думаешь, будто бы я делаю тебя лучше, и это смешно, ведь ты действительно очень
милый.
Кори улыбнулся, отчего его взгляд стал мягче.
— Думаю, что понимаю, — сказал он, и я закатила глаза. — И ты делаешь меня
лучше
Повисла долгая пауза.
Я попыталась придумать что-то достаточно хорошее, чтобы ответить Зверю.
— Ты даешь мне возможность чувствовать себя как никогда храброй, — призналась
я. — Ты даришь мне ощущение безопасности.
Кори улыбнулся, а его взгляд был по-прежнему наполнен нежностью и любовью.
77
Возможно, он понимал ход моих мыслей.
— Я люблю тебя, Табита, — произнес мужчина. — Так сильно.
— Я тоже люблю тебя, Кори, — ответила я.
Я чуть не назвала его Зверем, но очень вовремя себя остановила. За что была
вознаграждена улыбкой мужчины и озорным взглядом, в котором светились радость и
гордость.
Кори немного нервно рассмеялся.
— Не могу выразить, какое это облегчение, услышать от тебя такие слова, —
произнес он. — Я так переживал, что ты не испытываешь тех же чувств в ответ.
— Ты — тот, кто продолжал нас сдерживать, — подколола я.
— Ну а что, я не хотел, чтобы кто-нибудь пожалел. Особенно ты. Я бы сожалеть не
стал. Просто у меня сложилось такое впечатление, что у тебя Стокгольмский синдром или
что-то вроде него, потому что ты оказалась заперта в этой хижине вместе со мной.
Я отрицательно покачала головой.
— Ни в коем случае, — возмутилась я. — Я имею в виду, что не всегда была какой-
то сумасшедшей затворницей. Я ходила в школу. Я дружила со своими одноклассниками,
и мне даже нравились некоторые из них. Но никто не нравился мне так, как ты. Никогда.
— Да? — спросил Зверь. — Я рад. Но вряд ли бы ты захотела встречаться с каким-то
сумасшедшим отшельником, не так ли? Или с мужчиной, который жил в одиночестве в
хижине в горах после выплаты по страховке?
Я выпрямилась и завертелась у него на коленях, тыкая пальцем в грудь мужчины.
— Я не говорила ничего подобного, — возмутилась я. — Я этого не говорила, и ты
это знаешь. Я даже не имела в виду ничего подобного. Это не моя вина, что я произнесла
«сумасшедший затворник», а ты приписал это себе.
Он рассмеялся, рассмеялся мне в лицо, и я не знала,
ударить.
— Табита? — позвал он.
— Да?
— Могу я тебя поцеловать?
— Да.
Это было именно тем, о чем я мечтала неделями. Месяцами. Всю свою жизнь.
Он наклонился и аккуратно заскользил своими губами по моей щеке, лбу и волосам.
— Это не совсем то, что я имела в виду, — тихо сказала я, ухватив руками мужчину
за рубашку и нежно притянув его ближе, чтобы найти губы Кори своими.
Он отодвинулся на минутку.
— Мне нравится то, что ты имеешь в виду.
78
— Тогда прекрати отстраняться и позволь мне поцеловать тебя, — проворчала я.
Он так и сделал.
Зверь наклонился вперед, чтобы поцеловать меня, но не сжал в своих объятиях. Я
могла ощущать его тепло, видеть, как вздрогнули его широкие плечи, когда он сделал
глубокий вдох между поцелуями.
Я задрожала в ответ.
Я чувствовала, как мое тело тянулось к нему, и проснулось желание добровольно
прикоснуться к мужчине. Мне было необходимо, чтобы Кори притянул меня в свои
объятия и поцеловал еще крепче.
Я хотела его так сильно.
— Ох, Табита, — сказал он, когда отстранился и прижался своим лбом к моему. —
Что же ты со мной делаешь.
— Да? — спросила я.
Видимо это было все, что я могла произнести в этот момент.
— Да, — сказал мужчина с небольшой улыбкой на лице. — Ты делаешь меня таким
счастливым. Ты заставляешь меня так сильно желать прикоснуться к тебе.
— Я тоже хочу к тебе прикоснуться, — нежно произнесла я.
— Да? — спросил Кори.
Я рассмеялась.
— Мы можем сказать что угодно, но «да»? Или мы обречены «дакать» в каждом
нашем разговоре?
— Это не моя вина, что ты достаточно умна, чтобы соглашаться со мной так часто. Я
— гений, и ты гениально это признаешь, — сказал он, а затем отстранился от меня,
выпятив грудь вперед, будто гордился собой.
— Ты смешон, — сказала я.
— Тебе нравится кто-то смешной. Именно это тебя и зацепило?
— Очень смешно, — подколола я.
— Чертовски верно, — сказал он.
Кори откашлялся, и все следы веселья исчезли с его лица.
— Послушай, сейчас не лучшее время говорить об этом, но если мы собираемся
продолжить обжиматься, нам придется это обсудить.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Я знаю, что ты много страдала. В прошлом. Сексуально. Я имею в виду, что знаю,