Зверь
Шрифт:
— А вы готовы взять на себя ответственность за мою смерть, если я умру от переутомления?
— Мужчина может не спать трое суток. Знаю это по собственному опыту.
Агирре был уверен, что именно его настойчивый хрипловатый голос заставил доктора сдаться. Откуда ему было знать, что больше всего на свете Альбана увлекали криминальные расследования? Доктор повздыхал для вида, покачал головой, но все же повел их за собой в лабораторию. Там он повторил утренний эксперимент, и получил тот же результат.
— Менструальная кровь.
— А можно узнать еще что-нибудь? Была ли эта девочка…
— Вам не кажется чудом уже тот факт, что мы смогли определить
— Предположим, кто-то выпьет кровь из этих пузырьков. Какой вред она может нанести? — спросил Агирре, сопоставив обстоятельства смерти Игнасио Гарсиа и Асенсио де лас Эраса.
Похоже, цель его поездки в Мадрид скоро будет достигнута…
— Вообще-то серьезного вреда она причинить не может, — подумав, ответил доктор Альбан. — В последнее время бытует мнение, что некоторые болезни передаются через кровь, однако… В любом случае эффект не может быть мгновенным, ведь в организме человека, выпившего кровь, болезнь должна еще развиться.
— Даже если это менструальная кровь? Доктор, у меня есть серьезные основания полагать, что уже два человека умерли, выпив эту кровь. Возможно, они были больны холерой, но смерть все равно наступила слишком быстро. И я думаю, именно из-за этой крови.
— Подействовать так быстро могла только отравленная кровь. Надо исследовать трупы…
— Один из этих людей умер сегодня. Асенсио де лас Эрас, дипломат.
Доктор Альбан вздохнул, но на его утомленном лице все же отразился интерес.
— Мы можем взглянуть на труп?
…В ночной темноте невозможно было разглядеть почерневший от пожара фасад, но дымом пахло на весь квартал. Лусия молча следовала за доктором Альбаном и Томасом Агирре. Вопросы, которые Агирре задавал в больнице, ей совсем не понравились. Почему его так интересует смерть священника и дипломата? Признавшись Лусии, что он не монах, зовут его по-другому и воюет он за карлистов, Агирре больше ничего о себе не рассказал. Зловещая находка и страх за судьбу сестры совершенно затуманили Лусии разум, и она только теперь задумалась о том, что же на самом деле интересовало Агирре. Она с подозрением косилась на него. Агирре подошел к подъезду и громко постучал в дверь. Некоторое время спустя из нее выглянул заспанный часовщик. Агирре сказал, что он монах, явившийся помолиться у тела умершего дипломата.
— Его давно увезли.
— Вы не знаете, будет ли прощание с покойным?
— Да, здесь рядом, в церкви Святого Себастьяна. А похороны завтра — так нам сказали.
— Благодарю вас. Значит, я смогу сделать для его души то, что не успел при жизни.
Томас Агирре вышел из подъезда и поделился новостью с Лусией и доктором Альбаном.
— Что вам понадобится, доктор?
— Любой образец. Сгодится даже прядь волос.
— Церковь Святого Себастьяна здесь недалеко.
…Эксгумация трупов была не такой уж редкостью. На кладбище у церкви Святого Себастьяна, где покоился Лопе де Вега, писатель Хосе Кадальсо более шестидесяти лет назад попытался похитить останки своей возлюбленной, скоропостижно скончавшейся актрисы Марии Игнасии Ибаньес. Только вмешательство его друга, графа Аранды, не позволило довести дело до конца. В память об этом поэт-романтик написал строки, которые и продекламировал теперь доктор Альбан: «Теперь, когда Филис мертва,
— Доктор, сейчас не до стихов. Мы должны добыть прядь волос так, чтобы никто ничего не заметил.
Запрет собираться больше чем вдесятером оказался им на руку. Ночное бдение над телом знаменитого дипломата, на которое в иной ситуации собрались бы десятки человек, в том числе королевских придворных, оказалось очень скромным: пришли только соседи да несколько зевак. Как и предполагал Агирре, рядом с открытым гробом де лас Эраса стоял гроб Асунсьон.
Тела привели в порядок, но зеленоватая кожа источала неприятный приторный запах. Лоб Асунсьон был прикрыт мантильей, но под ней виднелись следы сильного удара, проломившего ей череп. Невинная жертва, ничего не знавшая о тайнах своего хозяина… Волосы дипломата были расчесаны на пробор. Одна сальная прядь отделилась от остальных. За нее и ухватился Агирре.
— Столько вам хватит? — спросил он у врача.
Альбан кивнул, достал из кармана плоскую круглую коробку с посеребренной крышкой, и прядь мгновенно исчезла внутри.
— Это проба Марша, — объяснял доктор, когда они вернулись в лабораторию. — Ее изобрел английский химик, чтобы подтвердить виновность человека, который отравил своего деда. Эксперимент не безупречен, но это лучше, чем ничего.
Лусия и Томас Агирре молча наблюдали за тем, как врач переставляет колбы, и по его просьбе доставали с полки ту или иную книгу. Наконец доктор влил жидкость, с которой возился, в небольшой сосуд и опустил туда волосы покойного.
— Образец следует погрузить в раствор и проверить, не приобретет ли он желтоватый оттенок. Ждать реакции нужно примерно час.
— Целый час! — возмущенно воскликнул Агирре. — Не проще ли исследовать саму кровь?
— Пока это не представляется возможным. Марш еще пытается усовершенствовать свой метод. Вся сложность в том, что сернистый мышьяк очень быстро разлагается.
Агирре заглянул в колбу. Волосы дипломата оставались серыми, как и сгустившиеся над карлистом тучи.
Лусия вздохнула. Она боялась, что час, который требуется для завершения опыта, может стать для Клары роковым.
— Можете пока прилечь и отдохнуть, — предложил доктор. — От того, что мы будем сидеть тут и смотреть на образец, реакция не ускорится.
Альбан устало опустился на стул, сбросил башмаки и в следующую секунду захрапел.
Минуты медленно ползли, под полом скреблись мыши, откуда-то издалека доносились жалобные стоны больных…
Доктора Альбана разбудил тычок в бок. Над ним стоял Агирре:
— Волосы изменили цвет.
Альбан вскочил и подбежал к колбе:
— Так и есть, они желтые!
— Мне кажется, это не желтый, — возразил Агирре.
— В медицине такой цвет считается желтым. Это выпал сернистый мышьяк. Дон Асенсио де лас Эрас был отравлен мышьяком.
Томас не стал ждать дальнейших объяснений. Он стремительно выбежал из здания, Лусия бросилась за ним. Ей удалось догнать Агирре только у выхода из больницы. Лунный свет заливал фасады зданий на улице Аточа серебром.
— Что с того, что этого человека отравили?
— Они травят карлистов! Вот что делают карбонарии с помощью этой крови! Вот только я не знаю как… Возможно, как в случае с дипломатом, обещают, что, если выпить кровь, можно не бояться холеры. Наверное, и падре Игнасио они тоже наплели подобную чушь. Не важно, как именно их обманывают. Цель карбонариев — уничтожить всех, кто борется за наши идеалы.