Зверь
Шрифт:
Она привалилась спиной к стене. Вот и пришел ее черед. Ей даже не придется заходить в воду. К тому времени, когда Повар вытащит ее из клетки, кровь уже намочит лоскут и потечет по ногам.
61
____
Лусия вздрогнула: кто-то колотил в дверь. Она не успела спросить, кто там, как раздался громоподобный голос Басилии, квартирной хозяйки.
— Убирайся! Я сдала комнату семинаристу, он дожидается внизу, — объявила она вместо приветствия.
Лусия сразу
— Диего заплатил за две недели вперед!.. — взмолилась она.
— С какой стати я должна оставлять квартиру за мертвецом?
— Я не мертвец. Доносо, друг Диего, сказал, что я могу здесь остаться.
— Кривой полицейский тут не хозяин, дорогуша. Порядки в этом доме устанавливаю я. И порядки мои таковы: умерший жилец не оставляет наследства. Я и так по доброте душевной разрешила тебе провести несколько ночей.
Басилия схватила Лусию за руку и потащила вниз по лестнице. Лусия извивалась, как дикий зверек, и лягнула хозяйку в голень, та завопила. Неразумный поступок, но Лусия не смогла сдержаться. Басилия, едва не рыдая, принялась жалобно звать на помощь, соседи начали выглядывать из квартир. Не хватало еще, чтобы сюда нагрянули гвардейцы — ведь на Лусии уже висело убийство Марсиаля Гарригеса. Девочка бросилась бежать. Но, оказавшись на улице, в растерянности остановилась: куда идти? Кому довериться?..
Вдруг кто-то ее окликнул. Соблазн немедленно убежать был велик, но возглас повторился и голос ей показался знакомым. Обернувшись, она увидела бегущую к ней Ракель — краснолицую толстуху с огромным бюстом из заведения Львицы.
— Слава богу, я нашла тебя! Еле-еле узнала адрес этого журналиста!.. Наши говорили, что ты осталась в его квартире, но никто не знал адреса, но я отыскала кривого полицейского… Хотя это уже не важно. Хосефа! Она умирает и без конца твердит твое имя! Похоже, что-то хочет тебе сказать.
Лусия поспешила в публичный дом — там царила странная суета. Подходя, она увидела, как одна из девушек выбегает на улицу с вещами. В доме была заметна пропажа многих предметов, как будто бордель ограбили. Лусия направилась на кухню. Увидев там плачущую Дельфину, она повернулась, чтобы уйти, но услышала за спиной голос:
— Хосефа хотела с тобой поговорить. Без конца повторяла твое имя…
— Что с ней?
— Сегодня утром она уехала куда-то с доном Хулио Гамонедой. Вернулась очень испуганная и еле живая. Холера…
— Я могу с ней поговорить?
Дельфина едва заметно покачала головой. Львица умерла десять минут назад. Лусия бросилась в зеленую гостиную. Хосефа лежала на оттоманке. К покойнице никто не подходил, но многие ящики в комнате были выдвинуты. Наверное, покидая бордель, проститутки искали здесь деньги. Повсюду были разбросаны шкатулки, флаконы духов, перевязанные лентой пачки писем с подписью «Х. Г.».
Лусия вышла из дома и
Дверь открыла служанка, неразговорчивая девушка в аккуратном платье.
— Меня зовут Лусия. Я…
Служанка не дала ей договорить:
— Я знаю, проходите.
Впервые в жизни кто-то обратился к Лусии на «вы». Огромный холл поразил ее роскошью. Стеклянная дверь в глубине вела в сад, откуда доносилось многоголосое пение птиц, сидевших в клетках. По обе стороны от входа находилась двускатная лестница с мраморной балюстрадой. По ней спускалась царственная, элегантная и, как всегда, неотразимая Ана Кастелар.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
62
Мадрид, 25 июля 1834 года
Окутанный туманом Мадрид погрузился во мрак. Газовые фонари не горели, высоко в беззвездном небе светила полная луна. Воздух был пропитан сыростью, Лусия обхватила себя за плечи, чтобы унять дрожь. Переулки по обе стороны улицы разевали черные рты, готовые извергнуть из своих недр бродяг, грабителей и проституток. Лусия ускорила шаг, ее пугала мертвая тишина. Ни в одном окне не горел свет. Слева и справа возвышались серые дома, безмолвные и настороженные. На самом верху чудовища, демоны и гаргульи с разинутыми в крике пастями, пытались выбраться на крыши.
Что она здесь делает? Почему город кажется необитаемым? Когда он стал похож на призрачную декорацию? Она вышла из дома Львицы… Решила пойти к Ане Кастелар. За ней, словно шлейф подвенечного платья, тянулись остекленевший взгляд мертвой Хосефы и безразличие проституток, мелких хищниц, готовых передраться из-за оставшихся в доме ценных вещей. Но ведь потом горничная открыла ей, впустила ее в особняк на улице Орталеза… И Ана приняла ее с распростертыми объятиями…
Вокруг было тихо, но в висках у нее будто стучали барабаны, да так сильно, словно кто-то пытался пробить их насквозь. Голова Лусии готова была взорваться. Полная луна напоминала затянутый бельмом глаз.
Что же это — барабанная дробь или цокот копыт? Лусия вспотела… Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, но возможно, это было и к лучшему. Перед ней вдруг остановился огромный конь. Она с трудом подняла голову, чтобы его разглядеть. На спине коня, держась за гриву, сидел Элой. Его синие глаза сияли так ярко, что все вокруг поблекло. Он смеялся так же, как тогда, когда ему удавалось обчистить карманы незадачливого студента. Элой был не один: из-за его спины, обхватив его руками, выглядывала светловолосая девочка. Клара.