Зверь
Шрифт:
— Где сейчас дон Асенсио?
Ему пришлось вынуть кляп, чтобы экономка смогла ответить.
— Я вам уже сказала, он болен… Не знаю, возможно, у него холера.
— Есть в доме кто-нибудь еще?
— Только мы с вами и сеньор де лас Эрас.
Не убирая нож, Томас заставил экономку пойти с ним в спальню хозяина дома.
Асенсио де лас Эрас лежал в постели, и жить ему, судя по всему, оставалось недолго. Бледного, с полуоткрытым ртом, его можно было бы принять за мертвеца, если бы не слабый свист, вырывавшийся из груди при каждом вздохе. Агирре попытался
— Когда он заболел?
— Еще вчера утром был совершенно здоров. Он не боялся этой проклятой болезни, говорил, что его она не коснется… Как же так, почему холера так быстро одолела его?
Слезы на глазах экономки подтвердили догадку Агирре о том, что ее отношения с хозяином дома не ограничивались обсуждением домашнего хозяйства.
— Почему вы не отвезли его в больницу?
— Он говорил, что в больнице все умирают и есть другой способ вылечиться. Он не сказал какой, но целый день не расставался с этим флаконом и… Я должна была проявить настойчивость. Возможно, если бы я уговорила его позвать врача…
Но Томас Агирре уже не слушал причитаний экономки. На буфете он заметил пузырек с густой коричневатой жидкостью. Агирре поднес его к носу. Запах был тяжелым, землистым — так пахнет усеянное мертвецами поле боя. Запах крови. Он опустил пузырек в карман.
— А это что такое? — Он заметил детскую одежду. Платье из грубой ткани, грязное и пахнущее так, словно его достали из выгребной ямы. — У него есть дочь?
— Нет. Овдовел до того, как супруга успела подарить ему детей. Эти обноски он принес вчера… Не знаю, где он их раздобыл. Я как раз собиралась выбросить их, но тут пришли вы.
Вдруг до них донеслись мужские голоса, шум быстрых шагов и сухой щелчок ружейного затвора. Агирре насторожился. Он занес нож, и Асунсьон в ужасе округлила глаза, уверенная, что настал ее смертный час. Но Агирре одним взмахом ножа освободил экономку от веревок.
— Здесь есть другой выход? — спросил он.
— Да, вон там.
Асунсьон открыла дверь в кабинет, затем в еще одну комнату, которая вела в длинный коридор.
— Вам тоже лучше уйти. Боюсь, тут уже небезопасно, — посоветовал Агирре, устремляясь к лестнице.
Оттуда он попал на плоскую крышу дома. Солнце сияло, отражаясь в металлических трубах. Несмотря на боль в лодыжке, Агирре снова пришлось убегать по крышам, перепрыгивая с одной на другую, как бездомная кошка. В одной руке он держал пузырек с кровью, в другой — детское платье. Он был уверен, что за ним явились гвардейцы: наверное, Доносо признался солдатам, что назвал ему имя дипломата.
Оказавшись на достаточном расстоянии от дома де лас Эраса и почувствовав себя в безопасности, Агирре попытался осмыслить случившееся: предположим, те гвардейцы гнались за ним, потому что одноглазый сказал: ловите карлиста!.. Но зачем люди с оружием явились сюда? Неужели ставки в игре так высоки? Что же это за тайное общество? С чем он столкнулся?
Агирре надеялся, что экономку отпустят. Он бы отпустил.
56
____
Вцепившись
— Где вы его нашли?
— В доме одного дипломата, Асенсио де лас Эраса. Это платье твоей сестры?
Лусии было десять, когда Кандида подарила ей это платье из крашенного в синий полотна. Оно было старым уже тогда, когда мать купила его у старьевщика. Потом Лусия из него выросла, и оно перешло к Кларе — с заштопанной юбкой. Лусия порвала ее, когда лазила по деревьям с приятелями из Пеньюэласа. Одному богу известно, сколько раз Кандида стирала это платье в реке. Со временем оно выцвело, стало голубым. Но Клара любила его, потому что много раз видела на старшей сестре, и, надевая, всегда приговаривала: «Теперь я такая же большая, как ты».
Лусия не стала делиться с Агирре воспоминаниями. Она просто кивнула, подтверждая, что платье принадлежало Кларе. Жертв Зверя всегда находили голыми, значит, скоро найдут и Клару, теперь это вопрос времени. Находка Агирре могла окончательно сломить Лусию, но она держалась за последнюю надежду, какой бы слабой та ни казалась:
— А это у вас откуда?
Она не спускала глаз с пузырька, наполненного чем-то похожим на свернувшуюся кровь. Агирре оставил его на столе Диего, перед тем как рухнуть в кресло и заняться своей истерзанной лодыжкой.
— Нашел в комнате Асенсио де лас Эраса. Его экономка сказала, что он не расставался с этим пузырьком. Уж не знаю, чем он так его привлек, — похоже, это кровь.
— Менструальная кровь.
— С чего ты взяла?
Лусия не ответила. Она схватила пузырек и пулей выскочила из дома. Агирре поспешил следом, требуя объяснений, и за то короткое время, которое потребовалось им, чтобы добраться от улицы Фукарес до больницы, Лусия рассказала ему о том, как утром ходила к доктору Альбану, о его экспериментах и о своей догадке: Зверь, а теперь и его пособники похищают девочек, у которых должно вот-вот наступить половое созревание, и держат их в плену, пока это не произойдет.
— Асенсио де лас Эрас пил из этого пузырька…
Доктор Альбан как раз выходил из больницы, когда они подошли к зданию. Лусия представила ему Томаса Агирре и попросила проверить, что за кровь в пузырьке.
— Я целые сутки не был дома и все это время видел, как умирают люди. Единственное, чего я хочу, — уйти наконец отсюда. Нельзя ли отложить это до завтра?
— Боюсь, завтра вы будете исследовать не кровь, а расчлененный труп еще одной девочки. Вы готовы взять на себя такую ответственность? — спросил Агирре.