Зверь
Шрифт:
Два часа спустя, выбравшись из города и подходя к месту, где еще вчера стоял их дом, Лусия продолжала думать о птице. Она представляла, как садится на корабль, чтобы переплыть океан, и попадает в джунгли, где живет это крошечное огненное создание. Птичка порхала вокруг изумительно красивого лилового цветка и собирала пыльцу, которую Лусия затем ссыпала в пузырек, чтобы приготовить для матери целебный эликсир.
Она подняла глаза — их дом, как и другие дома Пеньюэласа, превратился в черное пепелище. Кругом обломки рухнувших зданий и все еще тлевшие костры — никто даже не пытался их погасить.
Войдя, она поняла, что мать цепляется за жизнь из последних сил — словно хотела дождаться Лусию, чтобы не оставлять младшую дочь одну. Ее голова лежала на коленях у Клары, девочка тихо плакала и теребила волосы умирающей, крошила пальцами засохшие комья грязи. Побелевшие губы, голубоватый оттенок щек, отстраненный взгляд Кандиды — все предвещало ее скорую кончину. Но Лусия не желала сдаваться. Во взгляде Клары она прочла страх и отчаяние, поэтому сама постаралась держаться уверенно.
— Бери ведро и ступай к колонке за водой. А я разведу огонь.
— Но, Лусия, кажется, она умирает.
— Делай, что тебе говорят.
Она была уверена, что Кларе нужен глоток свежего воздуха и возможность размять ноги, но главное — ей было необходимо заняться делом, отвлечься от боли, в которую она погрузилась. Сама Лусия принялась собирать ветки, листву, шишки и камни, чтобы соорудить очаг. Когда сестра вернулась, припадая под тяжестью ведра на одну ногу, Лусия налила в горшок воды, поставила на огонь, бросила в него луковицу, две картофелины и кусок мяса. По пещере поплыл густой аромат — запах рагу, которое Кандида столько раз им готовила.
— Я думаю, мама умерла. — Клара прижала ухо к груди матери, потрогала ее щеки, коснулась губ, чтобы уловить дыхание, а потом взяла ее руки в свои.
— Запах еды оживит ее. Вот увидишь.
Лусия помешала рагу, втянула носом аромат. Поднимавшийся от горшка пар словно растопил ее сердце, и по щекам побежали два ручейка. Она смахнула их тыльной стороной ладони. Нельзя, чтобы сестра видела ее слезы, нужно быть сильной. Но Клара и не могла ее видеть: она лежала съежившись, положив голову на плечо матери, вжавшись в нее, — прощалась.
— Говорят, запах вкусной еды помогает умершим вознестись на небо. — Лусия справилась со слезами, и ее голос прозвучал твердо.
— Кто говорит?
— Малявка Рамон.
— Он-то откуда знает?
— Он знает. Цыгане много знают про смерть. Душа не выходит из тела, если вокруг воняет какой-нибудь дрянью или крысами. А если запах хороший, то выходит.
Клара несколько секунд молчала; слышно было только, как трещит огонь и булькает бульон. Девочка словно обдумывала услышанное. Наконец она села и взглянула на сестру сквозь дрожащую пелену пара. Ей показалось, что в глазах Лусии она заметила влажный блеск.
— Тогда давай подвинем ее поближе к очагу.
Подняв тело матери
— Лусия, а куда девается душа, когда выходит из тела?
— Летит на небо и превращается в птицу. Вот и мама превратится в яркую птицу, крошечную, но такую красивую, что все, кто увидит ее полет, повалятся наземь от изумления. Она всегда будет летать над нами, но мы не сможем ее увидеть, потому что нас будет слепить солнце. Но она будет тут. Будет порхать на своих маленьких крылышках.
Клара улыбнулась и выглянула из пещеры, чтобы посмотреть на небо, на узоры облаков, к которым возносились запах рагу и душа Кандиды, готовая превратиться в яркую птичку. Лусия знала, что ей удалось немного унять боль Клары, но также она знала, что завтра наступит новый день. Горе со временем утихнет, но не голод. Пятнадцать реалов уйдут на оплату клочка песчаной почвы на Сан-Николас, ближайшем к Пеньюэласу кладбище. А на что они будут жить потом?
7
____
Когда-то давно фантасмагорией называли искусство вступать в контакт с мертвецами. Постепенно этим словом стали называть страшные зрелища с использованием волшебного фонаря. На театральный задник проецировались жуткие изображения скелетов, демонов и привидений. Но настоящий расцвет жанра фантасмагории наступил, когда подобные представления стали достаточно интригующими и романтичными, чтобы прийтись по вкусу дамам. Фантасмагорические представления стали популярны в Мадриде в эпоху французского господства; чтобы посмотреть на призрачные картины, зрители собирались в театрах на улицах Виктория и Фуэнкарраль. Однако представления давали в темноте, это вызвало недовольство Церкви, и они прекратились. После того как Трибунал инквизиции был упразднен, мадридцы почувствовали себя свободнее и фантасмагории успешно возобновились на улице Кабальеро-де-Грасиа. Возможно, теперь им опять грозило закрытие (и не только им), но уже по причине холеры.
Мадридский театр фантасмагорий обзавелся собакой, снискавшей у зрителей чрезвычайную популярность. Она умела отвечать на простые вопросы, кивая, если ответ был положительный, и колотя хвостом по сцене, если отрицательный. Америку открыл Колумб? Земля круглая? Но гвоздем программы была та часть, когда на сцену выходили добровольцы, готовые выслушать предсказания собаки об их судьбе: «Вступлю ли я в этом году в брак? Преуспею ли в делах?» С момента открытия театра Доносо Гуаль стал его рьяным поклонником и редкий вечер проводил вне его стен. На сей раз Доносо появился здесь в компании Диего Руиса, который использовал такие встречи, чтобы получить от бывшего полицейского информацию.
— Золотой значок в глотке мертвеца?
— Два скрещенных молота.
— Это какая-то абракадабра, Диего. У тебя в голове больше фантасмагорий, чем в этом театре.
— Ты ничего об этом не слышал от других полицейских?
— Моя задача — охранять ворота Мадрида. Где же я могу что-то услышать?
— Ну, может, кто-то из бывших коллег что-нибудь сболтнет. Держи меня в курсе.
— Если бы кто-то нашел на трупе золотую эмблему, то непременно присвоил бы ее и продал, уж не сомневайся. Я именно так и поступил бы.