Зверь
Шрифт:
— Я пока не успел как следует осмотреть тело. Это не так срочно, как в случае, если пациент еще жив. Однако могу показать вам одну вещь.
Доктор положил на раскрытую ладонь Диего золотую безделушку, похожую на нагрудный знак, — две скрещенные кувалды… или два молота.
— Что это?
— Не знаю. Нашел у девочки в глотке, было воткнуто позади увулы.
— Позади чего?
— Увулы. Обычно ее называют нёбным язычком. Как туда попал этот предмет — понятия не имею.
Диего внимательно осмотрел маленькую, не больше ногтя, вещицу. На булавке остался темный налет — следы крови Берты. Чья рука могла воткнуть этот знак девочке в горло? Был ли в нем какой-нибудь
— Нет, в этом нет необходимости… Просто… я такого не ожидал. Все, что я до сих пор слышал о похожих убийствах, было связано с неким Зверем, существом скорее мифическим, чем реальным, но этот… значок… Выходит, убийца — человек.
— Правильно ли я вас понял? Вы сказали — «похожих убийствах»? Но разве были другие?
— Я написал в «Эко дель комерсио» заметку, но вы, наверное, не читаете эту газету — по крайней мере, не обратили внимания на краткую хронику событий на четвертой странице… Как минимум трех девочек нашли убитыми примерно в таком же состоянии. Было бы неплохо, если бы в Мадриде знали, что творится за городской стеной.
Взгляд Альбана обратился к останкам Берты, разложенным на мраморном столе. Он не спеша подошел ближе и стал осматривать труп совсем иначе. Ощупал отрезанную руку. Провел пальцем по ссадине, кольцом охватившей безжизненное запястье.
— Не знаю, как именно происходила эта кровавая расправа, но видите ссадину на запястье? Девочка была привязана.
— Доктор, я представляю, что творится в больнице и скольких пациентов вам еще нужно обойти, но… не могли бы вы более тщательно обследовать ее раны? Возможно, нам удастся узнать что-нибудь о том, кто мог совершить такое.
— Постараюсь найти время, — пообещал доктор Альбан. — Я верю словам священников: Бог выбирает тех, кому суждено заболеть холерой. Надеюсь, Всевышний позаботится о том, чтобы заразить исчадие ада, способное на подобное зверство.
4
____
Квартал Пеньюэлас, расположенный по другую сторону городской стены, едва ли чем-то отличался от квартала Серрильо-дель-Растро. Он находился не более чем в ста метрах от бульвара Акасис и площади Эмбахадорес, но при этом казался другой планетой. Лусия, Клара и их мать Кандида жили в доме с вестибюлем и аркой, через которую можно было попасть в трапециевидный двор. Галереи вокруг двора были разделены на убогие клетушки, в каждой из которых, хоть это и казалось невероятным, ютилось по пятнадцать-двадцать человек. Но семье Лусии повезло: они жили только втроем. До сих пор Кандида работала прачкой на реке и могла платить за жилье, но теперь она, как и многие в этом муравейнике, заболела. Здесь не было ничего: ни воды (за ней приходилось идти на площадь к четырем водокачкам), ни мощеных улиц, едва освещенных несколькими стоявшими в случайном порядке газовыми фонарями. Отхожие места в некоторых домах были устроены под открытым небом, помои выплескивали прямо под окна. Единственная канализационная труба во всем районе проходила между улицами Лабрадор и Лаурель, и вокруг нее текли целые реки нечистот. Это были настоящие трущобы, но даже в них имелось три добротных здания — мастерская по изготовлению кроватей сеньора Дуту, дом семейства Лаорга и мукомольная фабрика Лоренсале.
Когда Лусия толкнула дверь в свою каморку, на улице еще не стемнело. Ночь святого Иоанна — самая короткая в году. Немолодая дама, сеньора де Вильяфранка из Благотворительного комитета, сидела у постели ее матери и поила ее из
— Мне нужна чистая прохладная вода и тряпки. Необходимо сбить жар.
— Тряпок нет, их унесли гвардейцы, — объяснила Клара.
Это было очередное распоряжение властей, которого никто не понимал: гвардейцы обошли трущобы и унесли всю ветошь — якобы она способствовала распространению холеры.
Сеньора де Вильяфранка достала надушенный платок и привычными движениями обтерла тело больной разбавленным винным уксусом, хотя, как и в случае со снежной водой, никто не был уверен, что это помогает.
— Завтра я принесу порошки аристолохии.
— Это ее называют змеиным корнем? Говорят, ее невозможно достать.
— Я знаю, где ее купить.
Конечно, подумала Лусия, средство от холеры недоступно бедным, но не таким важным дамам, как сеньора де Вильяфранка. Девочка гордо вытащила из матерчатой сумки пригоршню монет:
— Я могу заплатить.
— Убери, они тебе пригодятся. Не знаю, сколько вы еще проживете в этом квартале: говорят, его собираются снести.
Такие слухи ходили уже несколько дней. Обвинения в распространении холеры летели в адрес обитателей квартала, как комья грязи, поэтому дома решили уничтожить, а людей — прогнать от стен Мадрида. Властям мало было запирать городские ворота и контролировать вход в Мадрид, они мечтали отправить бедняков как можно дальше. Лусия была уверена: их всех просто хотят уничтожить.
— Я оставлю вам немного уксуса. Растворяйте по капле в горячей воде и давайте ей пить, чтобы вызвать рвоту. Завтра ей станет лучше.
Кандида с трудом приподнялась на постели и обняла сеньору. Это казалось проявлением благодарности, но на самом деле было прелюдией к отчаянной мольбе. Прерывающимся голосом Кандида с трудом прошептала сеньоре на ухо:
— Не оставляйте моих дочек.
— Ты поправишься, Кандида, нужно верить.
— Они еще совсем дети. Позаботьтесь о них, ради бога! У них больше никого нет.
Сеньора де Вильяфранка пальцами расчесала соломенные волосы больной. Прежде чем уйти, она поцеловала ее в лоб. Клара смотрела на мать мокрыми от слез глазами. Она догадывалась, что это прощание, но не могла его принять.
— Я не хочу, чтобы обо мне заботилась сеньора, матушка. Хочу, чтобы обо мне заботились вы.
Кандида попыталась улыбнуться Кларе, но вместо улыбки получилась странная, болезненная гримаса. Кандида без сил повалилась на матрас. Лусия вынула из сумки украденный сюртук и укрыла мать.
— Матушка, у меня есть деньги на еду, хватит на несколько дней.
Кандида прикрыла глаза, свернувшись под теплым сюртуком. Лицо Клары прояснилось.
— Где ты их взяла?
Лусия улыбнулась:
— Нашла в Мадриде волшебный фонтан. Бросаешь в него «блинчиком» мелкие камни, и они превращаются в реалы.
— Но тогда все были бы богачами!
— Нет, дело в том, что камни нужно бросать сразу после дождя, когда они еще блестят от воды. И обязательно в тот миг, когда солнце выглянет из-за туч и его лучи окунутся в фонтан. К тому же никто, кроме меня, этого секрета не знает.