Зверь
Шрифт:
— Все, матушка. Мы пришли. Теперь вам нужно отдохнуть.
Кандида ответила еле слышным вздохом облегчения и благодарности и бессильно закрыла глаза. Клара плотнее закутала ее в сюртук.
— Давай осмотрим твою рану, — сказала Лусия.
Клара села на землю. Между пальцами ноги у нее торчала щепка, обломок сосновой ветки. Лусия рывком выдернула ее и улыбнулась, довольная сестрой. Той, конечно, было больно, но хныкать она не стала. Показалась кровь, и Лусия залепила ранку глиной.
— Завтра все пройдет.
— А ты куда?
— Я быстро. Побудь здесь с мамой.
Лусия выбралась
— Почему так долго? — встретила ее Клара, когда она вернулась.
— Помоги мне сделать лежанку для матери.
Себе девочки постелили на земле.
— Мы будем здесь жить?
— Пока — да. Потом найдем что-нибудь другое.
— Думаешь, мама умрет?
Лусия стала перебирать волосы сестры, заплетала ей косы, снова расплетала, стараясь выглядеть спокойной и уверенной.
— Мама больна, она заразилась холерой. Ей очень плохо.
— Что мы будем делать, если она умрет?
— У тебя есть я, а у меня — ты. Никто и никогда нас не разлучит.
— Но у нас нет денег.
— Есть. И я достану еще.
— Ты оставишь меня одну.
— Но ты будешь под охраной.
— Под какой?
Теперь уже Клара потянулась к волосам сестры. Она всегда так делала, когда волновалась. Она дергала Лусию за волосы, иногда — довольно сильно, словно хотела на них повиснуть.
— Помнишь ураган два года назад, когда наш дом затопило?
— Да. Тогда затопило все дома в квартале.
— Не все. Два остались целы — те, у кого на дверях висел оберег из двух скрещенных палок. Каждый дурак знает, что их спас оберег.
— Ты веришь в такие штуки?
— Конечно верю! Столько историй рассказывают о том, как они спасают жизнь и защищают людей.
Клара снова дернула Лусию за волосы.
— Ты повесишь у входа в пещеру две скрещенные палки?
— Нет. Я сделаю кое-что получше.
Она порылась в кармане и достала золотой перстень. На печатке красовались скрещенные молоты. Лусия отдала перстень сестре.
— Амулет! — восхитилась Клара.
— Да. И он твой. Он тебя защитит.
— Правда?
— Ну конечно! Береги его как зеницу ока, с этим перстнем ты будешь в безопасности. Его колдовская сила укроет тебя, как броней, и никто не сможет причинить тебе зло. Это особенный амулет, их на свете всего несколько, остальные хранятся у разбойников, которые живут в горах, и никто не может их поймать.
Клара взяла перстень и поцеловала сестру. Сидя у Лусии на коленях и надевая перстень, она что-то тихо прошептала. Лусия вдохнула запах ее волос, напоминавший аромат леса. Притихшая Клара закрыла глаза, словно теперь ей в самом деле не грозила никакая беда. Из пещеры было видно, как от пылающих бараков Пеньюэласа поднимается в небо столб дыма. Постепенно он таял, как и сам квартал, и наконец совсем исчез.
5
____
Как и большинство газет, «Эко дель комерсио» состояла из четырех страниц — по пять колонок на каждой, и заметки теснились так плотно, словно им приходилось расталкивать друг друга локтями. Первая страница
— Ты слышал, кто умер от холеры? Падре Игнасио Гарсиа, — этими словами встретил его издатель.
— Понятия не имею, кто это.
— Теолог и целитель, раскрывший средневековые тайны лечения травами. Выдающаяся личность. Его дом на Каррера-де-Сан-Херонимо ограбили. Надо написать заметку о мародерстве в домах умерших от холеры.
— Вас удивляет, что ограблен дом священнослужителя? Народ зол на духовенство, ведь святые отцы продолжают винить бедняков в распространении холеры.
— Боюсь, не без оснований.
— Вы с Церковью заодно? С амвонов твердят, что холера — кара Господа за то, что народ от Него отвернулся. Признайтесь, уж не карлист ли вы?
— Напиши о том, о чем я сказал.
— Напишу, обещаю. Но сейчас я принес другую заметку, поважнее: Зверь вернулся и на этот раз оставил следы, по которым его можно будет найти.
Аугусто Морентин — хороший журналист, хороший руководитель и энтузиаст своего дела — обладал прекраснейшим, с точки зрения подчиненных, качеством: платил щедро и без проволочек. Морентин мечтал превратить свою газету в такое же успешное и престижное издание, как «Обсервадор», где печатался сам Мариано Хосе де Ларра, знаменитый мадридский журналист. По мнению Диего Руиса, у Морентина был лишь один недостаток: его вообще не интересовали новости из жизни низших слоев общества.
— Я уверен, что за пределами городских стен у нас нет ни одного читателя. Приди в себя, Диего, — или хочешь всю жизнь проторчать на четвертой странице? Разве ты не понимаешь, что кровавые подробности этой жуткой истории никому не интересны?
— Прочтите! Вот увидите, вас это заинтересует.
Диего постарался вложить в заметку о гибели Берты весь свой пыл и использовать все профессиональные навыки, которые, как он знал, ценил издатель.
— Золотая эмблема в гортани?
— Два скрещенных молота. Теперь надо узнать, были ли подобные знаки на телах других жертв. Если таких сведений нет, можно потребовать эксгумации трупов. Найденная улика сводит на нет доверие к домыслам, что мы имеем дело с каким-то фантастическим созданием. Зверь — это человек.
Морентин не ответил. Он продолжал читать, время от времени покачивая головой.
— Убийца, разрывающий девочек на куски?
Издатель встал с кресла, достал из коробки сигару. Раскурив ее, он несколько раз свирепо затянулся. Его лицо исчезло в клубах дыма.
— Последняя статья о Звере, которую ты написал…
— О девочке, найденной у ворот Лос-Посос.
— Да, так вот, та статья еще представляла какой-то интерес. Мне запомнилось, как один из свидетелей описывал Зверя: воющий олень с лицом человека.