Золото Блубёрда
Шрифт:
— Ты говорила с Троем?
Мои плечи опустились.
— Пару раз. Он был занят.
Я понятия не имела, как прошла встреча с родителями Лори. Когда в прошлое воскресенье телефон зазвонил в первый раз, я не ответила. Я смотрела на него, пока он звонил и звонил, засунув руки в карманы джинсов.
Игнорировать его было сложно. Но мучительнее всего было слышать, как он замолкает.
Но в тот момент, когда затих последний звонок, я выдохнула и вернулась к уборке ванной. То, что
— Он все еще встречается с той девушкой? — спросила мама.
— Да. Ее зовут Лори. Она милая. Симпатичная.
— Не такая красивая, как ты.
— Ты никогда с ней не встречалась. И ты предвзята.
— Да, милашка. Я уверена в этом. Но я также знаю, что в этом мире не так много девушек, таких же красивых, как моя дочь. И он дурак, если тоже этого не видит.
Я была не единственной, кто думал, что, в конце концов, мы с Троем найдем общий язык, когда придет время. Хотя я всегда говорила маме, что мы просто друзья, она всегда видела мою ложь насквозь.
Мама обожала Троя, но ее терпение было на исходе.
— Жаль, что меня нет рядом, чтобы обнять тебя, — сказала она.
— Я бы тоже этого хотела.
— Ты знаешь, я бы села в машину и поехала в Монтану, если бы ты попросила.
— Знаю. — Возможно, если бы я не узнала о папиной близкой подруге, Донни, я бы попросила маму приехать в Далтон. Скорее для ее же блага, чем для моего.
У мамы было много душевных переживаний, связанных с этим городом, и часть меня задавалась вопросом, поможет ли визит в него залечить старые раны.
В какой-то момент своей жизни она была настолько очарована этим маленьким городком, что прожила здесь десять лет. Большая часть этого очарования была сосредоточена вокруг папы. Он был по-настоящему красив. Сильный, молчаливый мужчина. Лунный свет — это ее солнечный свет.
Я хотела, чтобы она успокоилась. Чтобы тоже попрощалась с папой. Но если она приедет сюда и узнает о Донни, это может только усугубить ее боль.
К лучшему это или к худшему, но ее сердце принадлежало Айку По. Для нее было бы невыносимо осознавать, что он ушел от нее.
Буквально.
Коробки в этом доме озадачили меня с того момента, как я переступила порог. В основном потому, что их содержимое было… обычным. Ну, за исключением банок. Папа собрал свою одежду. Фотографии. Коробки с инструментами и снастями.
Папа собрал вещи из своей жизни.
Двигался вперед. Это было единственное объяснение, которое я смогла придумать.
Должно быть, он собирался переехать к Донни. Он влюбился в женщину и планировал провести с ней остаток своей жизни. Пока
Возможно, я ошибалась. Но у меня было предчувствие, что я права. Папа решил изменить свою жизнь, чтобы быть с Донни. Чтобы покинуть эту хижину ради нее, хотя не стал этого делать ради нас с мамой.
Конечно, Донни жила в Далтоне. И все же, это была еще одна рана, от которой, я надеялась, не останется шрама.
Я не была уверена, почему он так и не распаковал свои вещи. Возможно, это было слишком душераздирающе. Возможно, он погрузился в свое горе, и именно тогда началось его странное поведение.
Не поэтому ли он нацарапал это письмо, чтобы Джерри передал его?
НАЙДИ АТЛАС И КЛЮЧ
ИСТИНА СКРЫВАЕТСЯ В ЧЕЧЕТКЕ
— Мама, можно тебя кое о чем спросить?
— Всегда.
Я закрыла глаза, напрягаясь.
— Атлас, ключ или чечетка имеют для тебя какой-нибудь смысл?
Она помолчала несколько минут.
— О чем ты говоришь?
— Ни о чем, — пробормотала я. — Просто несколько странных записок, которые я нашла в хижине. Интересно, значат ли они что-нибудь для тебя.
— Нет, извини, — сказала мама. — Ты знаешь, я очень, очень давно не разговаривала с твоим отцом.
С тех пор, как она пригласила его на мой выпускной в колледже, а он не пришел. Это был последний раз, когда она звонила по этому номеру до сегодняшнего дня.
— Все в порядке, — сказала я, спрыгивая со стойки. — Это была странная записка.
— Я не знаю ни про атлас, ни про ключ. Но про чечетку. Возможно, он говорит о том времени, когда ты была маленькой.
— Что ты имеешь в виду? Я никогда не танцевала чечетку.
— Ну, танцевала, но ты была маленькой. Ты, наверное, не помнишь. Когда тебе было два или три года, в Далтон переехала учительница танцев. Она проработала всего около четырех месяцев. Но пока она была там, она проводила небольшие уроки танцев для девочек по всему городу. Чечётка. Ты была такой очаровательной. Твой папа раздвигал мебель, чтобы ты могла заниматься в гостиной.
Мой взгляд упал на кофейный столик.
— Я не помню этого.
— Это было так давно.
— Спасибо. Я, пожалуй, отпущу тебя.
— Хорошо. Я тебя люблю. Пожалуйста, будь осторожна.
— Буду. И я тоже люблю тебя, мам.
— Позвони в округ по поводу этой дороги. Прямо сейчас.
— Я так и сделаю. Обещаю.
Она издала звук поцелуя в трубку.
— Я позвоню тебе завтра.
— Ладно. Пока. — Я положила трубку на рычаг и повернулась к кофейному столику.
Я не переставляла его, когда убирала в гостиной. Под ножками было достаточно места, чтобы вытирать и подметать, не отодвигая его в сторону.