Золото Блубёрда

Перри Девни

Я перечитала это раз десять, прежде чем положила письмо себе на колени. Я прижала руки к сердцу, как будто хотела отогнать боль. Слезы навернулись мне на глаза.

Это была чепуха. В письме даже не было моего имени.

О чем он говорил? Зачем ему просить Джерри передать мне это?

Я хотела спросить папу. Я хотела услышать всю историю целиком, а не какие-то обрывки. Хотела вдыхать запах папиных сигар и отправиться с ним на рыбалку на озеро. Хотела сидеть на кухонном столе и слушать его рассказы, пока он жарит ветчину на плите. Хотела, чтобы он назвал меня

медвежонком. Чтобы мы с ним боролись большими пальцами по дороге в город. Чтобы я чувствовала, как его подбородок ложится мне на макушку, когда я его обнимаю.

Я хотела своего папу.

Но он ушел. Навсегда. И все, что у меня осталось, — это вопросы и сожаления.

Вот почему мама так и не вернулась. Вот почему она велела мне держаться подальше от Монтаны. Это было больно. Мне было так больно, что хотелось кричать.

Вместо этого я свернулась калачиком на своей кровати, прижимая это странное письмо к груди. И впервые за несколько месяцев я не сдержала рыданий. Не сморгнула слезы.

Меня перестало волновать, что мы отдалились друг от друга. Я перестала чувствовать вину за то, что меня не было рядом, когда он умер. Я перестала пытаться закрыть банку с горем крышкой и дать ему выплеснуться наружу.

Глава 5

Каси

Где-то под грудой разрозненных отчетов, несколькими папками из плотной бумаги и желтыми копиями дорожных квитанций был мой письменный стол. Сегодня мне нужно было найти его.

Понедельники были отведены для наведения порядка в моем кабинете.

Я ненавидел понедельники.

Если бы я знал, что становление шерифом повлечет за собой столько бумажной волокиты, я бы снял свою кандидатуру с выборов три года назад.

В округе Далтон были люди, которые считали, что я слишком молод для этой работы. Что у меня недостаточно опыта. Большинство из этих людей были хорошими друзьями с моим предшественником и бывшим начальником, поэтому, когда я одержал убедительную победу на выборах, их единственным выходом было пожаловаться на меня за чашечкой кофе в кафе «Гризли».

Возможно, эти жалобы означали, что результаты следующих выборов будут другими, но, по большей части, люди, казалось, были довольны работой, которую я выполнял. Если мне повезет, я буду переизбран на следующий срок и сохраню свою работу еще на некоторое время.

Если нет, что ж… я не собираюсь уезжать из Далтона. Мы с мамой переехали сюда, когда мне было десять, после смерти моего отца, и, если не считать тех лет, когда я уехал учиться в академию, это был мой дом.

Если вместо меня будет избран другой шериф, возможно, он сжалится надо мной и позволит мне остаться в качестве помощника шерифа. Или, может быть, мне придется искать новую карьеру. Это беспокойство можно было отложить на другой понедельник.

В данный момент мне было чем занять свои мысли.

Я начал с дорожных квитанций, вытащил из беспорядка канареечно-желтые листы, просмотрел их и сложил в стопку, чтобы моя помощница Памела могла обработать их позже.

Как шериф округа, я в первую очередь следил за своими заместителями и другими сотрудниками

департамента. Это означало, что я сидел за этим столом чаще, чем мне хотелось бы, но это также означало, что я задавал планку стандартов. Округ Далтон был безопасным местом для жизни, и мне нравилось, что я приложил руку к тому, чтобы так оно и оставалось.

— Каси. — Памела постучала в мою дверь, когда влетела в мой кабинет с еще одной папкой в руках.

Ее туфли-лодочки цокали по линолеуму на полу. Толстая коричневато-красная шерстяная юбка развевалась вокруг лодыжек, а кремовый свитер с высоким воротом доходил до подбородка. Он был почти такого же оттенка, как ее жемчужное ожерелье и серьги в тон.

— Вот заявки на должность заместителя, — сказала она. — Я просмотрела их и добавила несколько замечаний. Дай мне знать, с кем бы ты хотел встретиться, и я назначу им собеседование.

— Спасибо. — Я взял папку и добавил ее к стопке на своем столе. Затем я отдал ей квитанции. — Это можно отнести в раздел ожидающих оплаты.

— Принято. — Она сунула стопку под мышку. — Похоже, у тебя тут беспорядок.

Я усмехнулся, заметив неодобрение в ее взгляде.

— Обещаю, что к концу дня здесь будет чисто.

— Хорошо. Могу я предложить тебе еще чашечку кофе?

— Нет, я сам принесу. Но все равно спасибо.

Сколько бы раз я ни говорил ей, что могу сам сходить в комнату отдыха и налить себе кофе из кофейника, она всегда предлагала. И я всегда отказывался.

— У тебя красивые волосы, Пэм.

Ее короткие седые кудряшки были более густыми, чем в пятницу.

— Спасибо. На выходных сделала новую завивку. — Она улыбнулась и, подняв руку, дотронулась до пряди волос у себя за ухом. Затем она вышла из моего кабинета, предоставив мне вернуться к работе.

Памела проработала секретарем отдела двадцать лет. В последнее время она сделала несколько небрежных замечаний по поводу ухода на пенсию. Я не был уверен, что смогу работать без нее, поэтому сделал вид, что не слышал этих замечаний.

Она была незаменима. Спокойная и уравновешенная. Она всегда была голосом разума. Все, включая меня, боялись ее вспыльчивости настолько, что, когда мы были в здании, мы вели себя как можно лучше. Она не боялась ударить парня по затылку, если он ругался в ее присутствии.

Я открыл папку с заявками, просматривая имена и заметки Памелы.

Она подумала, что с четырьмя из семи кандидатур стоит устроить собеседование. Я согласился.

Я как раз собирался пойти налить себе кофе и отдать ей заявки, когда она снова появилась в дверях.

— Тут кое-кто хочет тебя видеть.

— Кто? — спросил я, собирая беспорядок на своем столе в одну кучу, чтобы потом разобраться.

— Илса По.

Я замер.

Я не видела Илсу с прошлого понедельника, когда заезжал в школу обсудить тест Спенсера. Либо она пришла поговорить о человеке, который, по ее мнению, шнырял у ее дома. Либо мой сын совершил какую-то глупость. Но если бы это был Спенсер, разве она не позвала бы меня к себе в кабинет, а не приходила ко мне?

— Впусти ее, пожалуйста.