Знаю тебя
Шрифт:
— Что, папочка, так ты решаешь проблемы, с которыми не получается разобраться? — говорю я с ноткой сарказма. — Я тоже не люблю разбираться с проблемами. Видимо, унаследовала эту черту от тебя. Но в отличие от тебя, я не убиваю людей, с которыми не могу разобраться.
Он улыбается мне странной садистской улыбкой.
— Ты в точности, как твоя мать. Тоже не умеешь держать рот на замке и делать, что велено. Она была такой же упрямой и твердолобой, как ты. Именно поэтому мы сейчас стоим
У Гаррета наконец-то получается совладать со мной, и он крепко прижимает меня к себе.
— Тогда почему вы не убили меня еще в детстве?
— Джейд, я надеялся, что до этого никогда не дойдет. Все-таки я отец еще четырех дочерей. Вы с Сэди почти ровесницы. Когда ты родилась, у меня не было желания причинять тебе вред. Но потом кое-какие важные люди предложили мне выдвинуться в президенты. Ты понимаешь, какая это честь? И сколько власти дает эта должность?
Он подходит все ближе, и мой страх возвращается. Я концентрируюсь на пистолете в его руке.
— Да. И я обещаю вам, что ничего не скажу. Ни сейчас, ни потом. — В моем голосе звучит мольба. И отчаяние. — Мне все равно, что вы мой отец. Мне не нужны ваши деньги. Просто оставьте меня в покое. Клянусь, я буду молчать.
— Джейд, ты не понимаешь. Когда человек выдвигается в президенты, ему нельзя полагаться на случай. Нельзя рисковать. Я не трогал тебя все эти годы, потому что искренне полагал, что ты не принесешь мне проблем. Никто не знал о тебе. Но потом тебе пришло то письмо, и я понял, что ты начнешь задавать вопросы. В этом смысле ты копия своей матери. А когда с тобой познакомилась Сэди, она сказала мне, что вы с ней похожи. И продолжает говорить до сих пор. Если заметила она, то со временем заметят и все остальные.
— Я уеду! Куда-нибудь далеко! Никто никогда не узнает!
— Довольно. Идите в студию. Оба.
Он машет на нас пистолетом, заставляя отступить в маленькую комнату рядом с фойе.
— Вам не сойдет это с рук, — говорю я ему, хоть и знаю, что это неправда. Он богатый, могущественный человек. Ему сойдет с рук что угодно. — Полиция проведет расследование. Они узнают, что это сделали вы.
— Джейд, полиции не придется его проводить. Им и так будет ясно, что здесь случилось.
— О чем вы?
— В полиции уже есть отчет, где написано, что ты изменяла Гаррету с молодым человеком по имени Блейк Эдвардс. И что Гаррета арестовывали за то, что он избил парня до полусмерти. Когда полицейские увидят, что здесь случилось, они сделают вывод, что Гаррет из ревности застрелил тебя, а потом покончил с собой.
— Но это неправда. Я не изменяла ему. И Блейк отозвал обвинения. Он… — Я замолкаю. Спорить с Синклером бессмысленно. Мои возражения не остановят его. Он явно душевнобольной — собирается убить свою дочь и, кажется, почти счастлив, что сделает это.
— Ройс, вас поймают, —
— Наконец-то ты понял, что я не шучу. Шевелись. — Синклер заставляет Гаррета отойти к середине комнаты, а мне приказывает встать в нескольких шагах от него.
Я не могу больше думать. Мой мозг убежден, что все это не по-настоящему. Это просто сцена из фильма, в котором я каким-то образом получила главную роль. Но вот Гаррет опять заговаривает, и я возвращаюсь в реальность.
— Ройс, не надо. Я умоляю вас. Я увезу ее в другую страну. На другой континент. Вы больше никогда о нас не услышите.
Гаррет в полном отчаянии глядит на меня. Я знаю, он пытается придумать, как спасти нас обоих, но ничего сделать нельзя. В студии мы как в ловушке.
Мы оба переводим взгляд на Синклера. Тот поднимает пистолет и направляет его на меня.
В момент, когда раздается выстрел, Гаррет оказывается передо мной. Он толкает меня на пол, и я слышу еще один выстрел.
Звук такой громкий. Оглушительно громкий.
А потом воцаряется тишина.
Гаррет на мне. Я приподнимаю голову и вижу, что Синклер лежит лицом вниз на полу. Потом слышу шаги. Кто-то вбегает в комнату. Мистер Кенсингтон. С пистолетом в руке.
— Гаррет! Джейд! Вы целы? — Он кладет пистолет на книжную полку и опускается около нас на колени.
— Да, — кое-как отвечаю я. — Гаррет, слезь с меня. — Он не шевелится. — Гаррет. — Я берусь за его плечо и вижу, что его футболка промокла от крови. И я сама вся в крови.
— Нет! — кричу я. — Помогите ему!
Мистер Кенсингтон осторожно снимает сына с меня и кладет его на спину.
Я быстро сажусь.
— Сделайте что-нибудь! Вызовите скорую!
Отец Гаррета разрывает на сыне футболку. Кровь льется из раны в верхней части груди, немного ниже плеча.
— Пожалуйста! Сделайте что-нибудь! Скорей! — Меня всю трясет, сердце колотится с такой скоростью, что трудно дышать.
Мистер Кенсингтон поднимает лицо. Он очень спокоен. Как, черт побери, он может сохранять такое спокойствие?
— Джейд, я хочу, чтобы ты взяла себя в руки. Только так ты сможешь помочь. У Гаррета сильное кровотечение. Нужно, чтобы ты надавила сюда. — Он берет мою руку и кладет ее на место, куда вошла пуля. — А я схожу в соседнюю комнату и вызову помощь. — Он встает и уходит.
Я делаю, как сказал мистер Кенсингтон — нажимаю на верхнюю часть торса Гаррета. Мою ладонь заливает кровь, она струится сквозь пальцы. Крови много. Так много. И остановить ее я не могу.
— Все будет хорошо, — говорю я, хоть Гаррет и не слышит меня. Но он всегда говорит мне эти слова, и сейчас, когда он без сознания, я говорю их за нас обоих.