Знаю тебя
Шрифт:
Я нажимаю на его грудь еще сильней, но кровь не останавливается. Почему она не останавливается?
— Гаррет, ты обещал остаться со мной навсегда, если я того захочу. — Я продолжаю разговаривать с ним, по моему лицу льются слезы. — Так вот, я хочу этого, так что не покидай меня. Я хочу, чтобы мы были вместе. Всю жизнь. Очень хочу.
Мистер Кенсингтон прибегает назад с полотенцем. Я отодвигаюсь, и он снова садится на колени около сына и прижимает полотенце к его груди.
— Помощь уже в пути. — Он смотрит на меня очень пристально. — Джейд, послушай меня. Послушай
— Но… почему вы не хотите рассказать полиции правду?
— Полиция не приедет. Я сказал это на случай, если тебя когда-нибудь спросят о произошедшем. Никакого другого варианта истории ты не знаешь. Теперь ты поняла меня?
Я молча киваю, стряхивая с лица струящиеся по нему слезы.
— Гаррета заберут не парамедики. И его увезет не скорая, а фургон — мобильная медицинская станция с командой врачей. О нем позаботятся. Он будет жить.
— Откуда вы знаете? — Я опускаю глаза. Из груди Гаррет продолжает течь кровь. Ею пропиталось все полотенце.
— Просто знаю.
По какой-то причине я ему верю. Может быть, потому что отказываюсь верить во что-либо другое.
Я склоняюсь к лицу Гаррета.
— Твой отец сказал, что ты будешь жить. — Я провожу дрожащей рукой по его лбу и целую в щеку.
Мистер Кенсингтон наблюдает за мной.
— Ты правда любишь моего сына, да?
Я не свожу взгляда с Гаррета.
— Сильнее, чем могу описать.
— Он чувствует к тебе то же самое. — Я медленно поднимаю глаза на мистера Кенсингтона, и когда наши взгляды встречаются, появляется ощущение, что он пытается донести до меня что-то еще. Он словно дает мне понять, что больше не будет становиться у нас на пути. Что нам с Гарретом можно быть вместе.
Мы слышим, как в дом заходят люди, и вскоре в студии появляется четверо человек. Они укладывают Гаррета на носилки и уносят его. Отец Гаррета успевает сказать что-то одному из людей, но у меня не выходит расслышать, что именно.
Потом заходит новая группа людей. На них защитные костюмы странного вида — как те, что надевают при радиации. Они поднимают тело Синклера и уносят его.
Я остаюсь сидеть на полу. Моя одежда забрызгана кровью, руки тоже в крови.
Через несколько минут возвращается с мусорным мешком мистер Кенсингтон.
— Джейд, ты должна встать. — Он помогает мне подняться на ноги. — Мне надо, чтобы ты очень внимательно выслушала то, что я собираюсь сказать. Ройса Синклера здесь не было. Никогда. Он не твой отец. Ты никак с ним не связана и ничего не знаешь о нем. Тебе ясно?
Я киваю.
— В предстоящие дни и недели ты узнаешь о том, что случилось с мистером Синклером. Ты услышишь это по всем новостным теле- и радиоканалам. Прочитаешь в газетах. История, которую ты услышишь или прочтешь, — это единственный вариант того, что случилось. Ты поняла меня?
— Да. Поняла. — Я чувствую себя так, словно мне промыли мозги. По сути, оно так и есть.
— Все закончилось. Отныне вы с Гарретом в безопасности. И Фрэнк с Райаном тоже.
— Что? Синклер
— Никогда не задавай вопросов, Джейд. Это правило номер один. — Он дожидается, когда я кивну, потом продолжает: — Я прошу тебя до завтрашнего дня не звонить ни Фрэнку, ни Райану. Ты должна успокоиться и привести мысли в порядок. Вот, держи. — Он дает мне мешок для мусора. — Сложи сюда всю свою одежду и оставь у двери своей комнаты.
Пока он говорит, заходит группа людей, одетых в белую униформу и вооруженных чистящими средствами, тряпками и щетками. Один человек приносит нечто похожее на промышленный пылесос. Не говоря ни слова, они сразу приступают к работе.
Мистер Кенсингтон провожает меня до лестницы, и, ступив на нее, я слышу за спиной его голос:
— Добро пожаловать в семью, Джейд.
Я на мгновение замираю, а потом торопливо взбегаю по ступенькам наверх. Не знаю, что значили эти слова, но его тон заставил меня содрогнуться. Меня словно приняли в нечто такое, откуда не бывает возврата назад.
В спальне я заталкиваю свою окровавленную одежду в мешок и, следуя инструкции, выставляю его за порог. Потом принимаю долгий горячий душ и одеваюсь.
Когда я спускаюсь вниз, появляется ощущение, что ничего не было. Везде — и в студии тоже — безукоризненная чистота. Отец Гаррета работает за компьютером у себя в кабинете, словно все снова стало нормально. Зайдя на кухню, я вижу, что Чарльз вернулся и выпекает домашний хлеб.
— Привет, Джейд. Ты голодна?
Я смотрю на него, пытаясь понять, вовлечен ли он в схему с сокрытием улик или понятия не имеет, что тут случилось, пока он был в магазине.
— Я слышал, Гаррету пришлось уехать на несколько дней? Ты поэтому такая потерянная? — Он улыбается мне. — Вы друг без друга и дня не в силах прожить. Наверное, это любовь.
— Наверное, — бормочу я.
Я ухожу в солярий, где всего пару часов назад мы с Гарретом целовались и болтали о Рождестве. Я на полном серьезе рассматриваю возможность того, что меня перенесло в параллельное измерение. В альтернативную вселенную. Все до такой степени странно, что другого объяснения нет.
Остаток дня я провожу у себя в комнате. В десять предпринимаю попытку заснуть, чтобы этот день наконец-то закончился, но сон не приходит. Мой мозг продолжает проигрывать сцену в студии. Мне до сих пор трудно поверить, что все это случилось в реальности. Если бы отец Гаррета не вернулся так кстати домой, я была бы мертва. И Гаррет тоже.
Я очень беспокоюсь за Гаррета. Он потерял столько крови. Что, если его отец ошибся, и Гаррет не выживет?
Еще вчера ночью мы лежали вместе в этой постели, а сегодня я не знаю, ни где он, ни что с ним. Но мне нужно знать. Нужно быть с ним.
***
— Джейд? Ты встала? — Это мистер Кенсингтон. Он дважды стучит в мою дверь.
— Нет. Я еще в кровати. — Я щурюсь на яркий солнечный свет, льющийся через окно.
— Оденься и спустись ко мне вниз.
Слушая, как он уходит, я бросаю взгляд на часы. Десять утра. Я даже не помню, как заснула.