Знаю тебя

Эверхарт Элли

— Ну и что. Мне по-прежнему стыдно.

— Расслабься. — Он тянет меня обратно к кровати. — Он ушел. Можно продолжить с прежнего места.

— Гаррет, я не знаю. После всего, что случилось… мне кажется, сейчас неподходящее время, — говорю я, но даже не пытаюсь его оттолкнуть. — Думаю, нам следует подождать.

Он проникает ладонью мне под футболку и ведет ею по талии, притягивая меня ближе к себе. Не знаю, как это у него получается, но от одного его прикосновения к моей обнаженной коже в моем теле разгорается

страсть.

— Сейчас один из тех случаев, когда ты ведешь себя, будто чего-то не хочешь, но на самом деле все ровно наоборот?

— Да, — выдыхаю я.

Он улыбается.

Я сдаюсь. У меня нет выбора. Я хочу его.

Секс как всегда великолепен, но едва все заканчивается, я сталкиваю Гаррета с себя, быстро встаю и одеваюсь — из страха, что кто-нибудь еще постучит в нашу дверь. Например, горничная. Или кто-то еще из работающих в этом доме людей.

— Что за спешка? — спрашивает Гаррет, хотя знает причину.

— Никакой спешки. Просто решала одеться.

— Джейд, дверь заперта на замок. Никто не зайдет.

Гаррет тоже встает — абсолютно голый и запредельно прекрасный. На самом деле я редко вижу его обнаженным. Во время секса я обычно закрываю глаза или смотрю на его лицо. Но мне стоит почаще смотреть на него, потому что, черт, он очень хорош. Крепкая задница, мускулистые плечи, а какой пресс…

Я отворачиваюсь, чтобы не глазеть на его обнаженное тело.

— Знаешь, тебе можно смотреть, — говорит он, доставая из шкафа чистую футболку. — Я весь твой. Можешь смотреть сколько хочешь. И трогать — как бонус.

— Угу. Поняла. — Я чувствую, как мое лицо начинает гореть.

Он целует меня и подбирает с пола свои джинсы.

— Мне нравится, что ты смущаешься. Ты такая очаровательная. И невинная.

— Кто, я? Вот уж нет.

Он улыбается.

— Ну конечно же нет.

Когда он заканчивает одеваться, мы уходим на кухню, где мой новый друг Чарльз готовит нам ужин.

— Джейд, я слышал, ты остаешься у нас.

— Всего на пару недель.

— Значит, на завтрак нужны пончики.

— Вы не обязаны печь их. Знаю, с ними много мороки.

— Джейд. — Гаррет укоризненно глядит на меня, словно я оскорбила Чарльза.

— Но, если вам будет не трудно, я бы не отказалась.

Чарльз улыбается.

— Если вы голодны, у меня есть для вас домашнее рождественское печенье.

Он приносит несколько больших контейнеров, в которых лежат все мыслимые и немыслимые виды печенья. Я словно умерла и попала в печеньковый рай. Я пробую три, потом останавливаюсь, чтобы осталось место для ужина.

Когда мы уходим спать, отца Гаррета еще нет. Но я ложусь у себя в комнате, а Гаррет — у себя. В два часа ночи я просыпаюсь, услышав, как мистер Кенсингтон идет в свою спальню по коридору и закрывает дверь.

Теперь я не могу заснуть. В спальне темно и тихо,

и мой мозг проигрывает все плохое, что уже произошло и может произойти в будущем.

Глядя на голубые огоньки на рождественской елке, я пытаюсь заставить себя успокоиться и уснуть, но ничего не выходит. Я могу думать только о том, что мой отец может убить меня. Озябнув, я натягиваю на себя одеяло.

Открывается дверь.

— Гаррет?

— Привет. Подумал, что тебе не помешает компания. — Он проскальзывает ко мне в постель и целует меня в щеку. — Плюс я соскучился по тебе.

Я забираюсь в его объятья и прижимаюсь спиной к его теплой груди.

— Мне очень страшно. — Обычно я бы не призналась ему, но по какой-то причине произнести это ночью оказывается проще, чем днем.

— Знаю. Потому-то я и пришел. Чтобы ты не оставалась одна.

— Я не хочу, чтобы он навредил тебе. Или мне. Или Фрэнку и Райану.

— Не навредит. Мой отец обо всем позаботится.

— А если у него ничего не получится?

— Получится. Просто дай ему время. А теперь попробуй заснуть.

Я поворачиваю голову, чтобы поцеловать его на ночь.

— Гаррет, я просто хочу поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. Я всегда думала, что не могу рассчитывать на людей, но ты типа как доказал, что я была не права. — Это еще одна вещь, о которой мне сложно говорить днем. — Так что спасибо тебе.

— Не за что.

Я прижимаю его руку поближе к себе.

— Я люблю тебя, Гаррет. Очень сильно люблю.

Он целует меня в макушку, овевая своим теплым дыханием мои волосы.

— Я тоже люблю тебя.

***

Утром мы находим записку, в которой отец Гаррета сообщает, что ушел на работу и вернется в обед. Я задаюсь вопросом, не является ли эта «работа» кодовым словом для его разборок с Синклером.

Мы с Гарретом завтракаем, потом уходим в солярий. Оказывается, этим модным словечком называется комната с большим количеством окон. Почти весь декабрь было пасмурно, но сегодня светит яркое солнце. Мы забираемся на диван и укрываемся пледом. Просто сидеть в тепле очень приятно.

— Может, куда-нибудь сходим? — спрашивает Гаррет.

— А ты возьмешь с собой пистолет?

— Ты же знаешь, что да.

— Тогда давай останемся дома. Не хочу, чтобы ты разгуливал с пистолетом. Зачем он вообще тебе нужен? Тот тип… мой отец… наверняка даже не знает, что я у тебя.

Он переплетается со мной пальцами.

— Так надо. Для безопасности. Пистолет — просто мера предосторожности.

— Мне до сих пор сложно поверить в то, что Ройс Синклер — мой отец. И что он столько лет одурманивал наркотиками мою мать. Если бы он оставил ее в покое, она была бы совершенно другим человеком. У меня могла бы быть нормальная жизнь. Я бы не слышала у себя в голове ее голос.