Знаю тебя
Шрифт:
Он снова садится.
— В полночь. И я отдам тебе твой подарок на Рождество.
— Джейд, ты следующая, — говорит мистер Кенсингтон.
Все смотрят, как Лили несет мне подарок.
Вручив его мне, она становится рядом и с явным нетерпением ждет, когда я открою его.
— Надеюсь, это кукла с очень длинными волосами. Тогда мы сможем причесывать наших куколок вместе.
Я слышу рядом смех Гаррета.
Потом снимаю крышку коробки и обнаруживаю внутри беговые кроссовки. Ярко-голубые
Лили — разочарованная тем, что мне досталась не кукла — убегает обратно.
— Какие красивые. Никогда не видела такую модель.
— Их еще не выпустили в продажу, — говорит Гаррет. — У Кэтрин есть друг, который работает дизайнером в обувной фирме. Ты получила одну из первых пар. В них ты будешь бегать по-настоящему быстро, хотя мне и так тебя не догнать.
— Спасибо, — говорю я его родителям. — Не терпится опробовать их.
Кроссовки действительно фантастические. И это отличный подарок. Вне всяких сомнений, предложенный Гарретом.
Открываются все новые и новые подарки, и в итоге я получаю еще несколько — пару кашемировых свитеров, беговую толстовку с длинными рукавами и спортивные часы, которые замеряют время, скорость бега, расстояние и остальные параметры.
— Я же просила тебя ничего мне не дарить, — шепчу я Гаррету.
— Эти не от меня, — сообщает он, изображая невинность.
После большого рождественского ужина мы с Гарретом берем с собой Лили и уходим в кинозал смотреть детский фильм. Посреди фильма она вскакивает и убегает.
— Что на нее нашло? — спрашиваю я у Гаррета.
— У детей ее возраста низкая концентрация внимания. Наверное, она убежала играть со своим новым кукольным домиком.
Когда фильм заканчивается, она прибегает обратно, обнимает меня, а потом кладет мне на колени листок бумаги.
— Что она тебе дала? — спрашивает Гаррет, включив свет.
Я опускаю глаза. Это рисунок, на нем сама Лили и я — с волосами, заплетенными в две косы, и в красном платье, в котором я была утром. Я держу ее за руку, а над моей головой написано: «Старшая сестра Лили».
— Гаррет, это ты подговорил ее, да?
— Почему? Что там такое? — Он забирает рисунок и начинает смеяться. — Клянусь, я не имею к этому ни малейшего отношения. — Он отдает листок мне. — Но ты знаешь, что это значит.
— Не знаю. И что же?
— Что, когда я однажды сделаю тебе предложение, ты будешь обязана сказать «да». Лили хочет, чтобы ты стала ее старшей сестричкой, и, если ты разочаруешь ее, это разобьет ей сердце.
— Ну все, теперь я точно уверена, что ее подговорил ты.
— Извини, но я тут не при чем. Хотя, это хорошая идея — воздействовать на тебя через Лили.
30
В полночь я пробираюсь
— Поверить не могу, что ты подбил меня на такое, — говорю я, забираясь к нему под одеяло. Голубые огоньки освещают комнату мягким сиянием. — Нас стопроцентно застукают.
— Я не заставляю тебя. Можем просто лечь спать. Хочешь?
— Хочу. Я не могу заниматься «этим», когда неподалеку твоя семья.
Или могу? Теперь, лежа с ним рядом, я понимаю, что устоять будет трудно. Он без футболки, и от него пахнет моим любимым одеколоном. Я целую его грудь, вдыхая его аромат.
— Я думал, мы собрались просто спать, — говорит он со смешком.
— Так и есть. Просто целую тебя на ночь. — Я поднимаюсь к его губам, прижимаюсь всем телом к нему и тут замечаю, что на нем ничего нет. Совсем ничего! Я думала, он снял только футболку. Ну и как мне теперь отказать ему? Моя сила воли не настолько сильна, особенно когда я так близко к его обнаженному телу.
— Гаррет, ты почему голый?
— Мне стало жарко. — Он проводит ладонью по моему животу и просовывает ее за пояс моих пижамных штанов. — Тебе, кажется, тоже немного жарко. Так что тебе лучше их снять.
— Черт, Гаррет! Дай мне по крайней мере закрыть дверь на замок. — Под его смех я вскакиваю с кровати, запираю замок и на обратном пути скидываю одежду.
— Джейд, никто сюда не придет. Весь дом спит.
— Так каким образом мы это сделаем? — спрашиваю я, глядя на его перевязанную грудь.
— Это сделаешь ты. Садись сверху, как тогда.
— Но вдруг я сделаю тебе больно?
— Не сделаешь. И рана будет заживать еще долго, так что привыкай к такой позе.
Я сажусь на него верхом, а он притягивает меня к себе для долгого, медленного, глубокого поцелуя. Черт, как же здорово он целуется. Серьезно, если бы проводились соревнования по поцелуям, то он занял бы первое место.
Чуть-чуть отодвинувшись, он тихо шепчет мне в губы:
— Когда я сказал, что соскучился по тебе, я имел в виду, что соскучился очень и очень сильно.
— Я тоже соскучилась по тебе. — Наклонившись, я целую его. Его ладони ложатся на мои ягодицы, а бедра толкаются вверх. Какое-то время он направляет меня, но потом я отвожу его руки в стороны и берусь за дело сама. Я по-прежнему понятия не имею, что делаю, находясь вот так сверху, но Гаррету определенно нравится, а значит, я справляюсь довольно неплохо.
Позже я ложусь на нетравмированную сторону его торса.
— С Рождеством, Гаррет.
Он смеется.
— Хочешь сказать, это был мой подарок?