Знак чудовища
Шрифт:
– Ты станешь их пленницей?
– Почетной гостьей. За Риго пошлют гонца, и я думаю, что брат вернется. Если не за железным венцом, так хотя бы ради меня. Я очень на это надеюсь.
– Что будет со мной?
– тихо спросил Сигмон.
– Ты будешь под моей защитой, - также тихо ответила Арли.
– Тебя никто не тронет…до прихода Риго. А если все что ты рассказал - правда и вы подружились, то…
– Все будет хорошо, - закончил за нее тан.
– Слышал.
– Сигмон!
– Арли подняла руку и коснулась его щеки.
– Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Ты не такой как другие… Я еще никогда не
Тан медленно накрыл узкую ладошку вампирицы рукой, склонил голову и едва коснулся губами холодных пальцев.
– Я тоже, - прошептал он, - никогда не встречал такой как ты.
Потом он резко обернулся и оперся руками о стену.
– Сейчас, - глухо сказал он, - надо выбраться отсюда. На решетке есть замок?
– Нет, ее просто положили сверху. С замком из эльфийского серебра никто не будет возиться. Даже Младшие.
– Я попробую отодвинуть ее, а потом вытащу тебя.
– Постарайся не шуметь. Там будет охрана, - кто-то из Младших. Когда мы выберемся, то нападем на него вместе. Ты его отвлечешь, а я убью.
Она смотрела в сторону, говорила сухо, держалась чуть отстранено. Тан сразу почувствовал перемену в ее голосе. Конечно, после таких слов, что она сказала, не стоило ему отворачиваться. Нужно было сказать что-то в ответ. Но он не смог. Сигмон знал, что она обиделась, но ничего поделать не мог. Надо ей сказать, объяснить, что впереди бой и возможно он погибнет. Но не сейчас. Только не сейчас. Время разговоров прошло.
– Ла Тойя!
Тан обернулся. Вампирица стояла, скрестив руки на груди, расправив плечи, гордо, уверенно - не как узница, а как повелительница. Как наследница.
– Тан, - сказала она, и клыки тронули нижнюю губу.
– Не пытайтесь сражаться. Пытайтесь остаться в живых… Я прошу вас.
– Сударыня… Я постараюсь, - ответил он очень тихо.
И Сигмон вцепился пальцами в холодный камень стены. Он злился на себя, на вампиров, на Арли. Все пошло не так. Все должно быть по-другому. Но сейчас просто нет времени, ни на что нет времени. Сейчас не время для тихих и робких слов. Сейчас надо думать только о побеге. Надо действовать. Вверх. Только вверх.
Он вскинул руки, вцепился пальцами в трещину на стене и подтянулся. Правая нога скользнула по камням, большой палец нашарил выемку в стене, утвердился там, как солдат во вражеском окопе, и Сигмон повис в воздухе. Потом он распрямился и выбросил вверх правую руку. Первый шаг к свободе сделан.
Самое трудное - не думать о том, что это невозможно. Что нельзя на пальцах подняться по стене, вытирая животом плесень с потрескавшихся камней и собирая на локти узоры вековой паутины. Нельзя. Человеку нельзя, а не человеку… Сигмон и не думал.
«Мои пальцы, - железные крючья, - убеждал он сам себя.
– Пальцы как когти. Стальные штыри, что вбивают в камень верхолазы».
В это он и верил, потому что другого выхода не было. Он вбивал пальцы рук в раствор между камнями, хватался за малейшие выступы, а пальцы ног как когти царапали стену. Он не думал о том, что это невозможно, и полз вверх, твердо веря в то, что он - чудовище, которое умеет лазить по отвесным стенам.
Сложнее всего пришлось на самом верху, где потолок походил на бутылочное
Камни крошились под пальцами, ставшими железными штырями, старый раствор сыпался на голову, старался залезть в глаза, сбросить наглеца вниз, на пол. Темница не хотела отпускать узника. Но он оказался сильней.
Когда до решетки оставалось всего ничего, Сигмон впился в камень левой рукой, а правой потянулся вперед. Под пальцами захрустел камень и Сигмон почувствовал, что он шатается - совсем как молочный зуб у ребенка. Дрожит, шатается, вот-вот вывалится - с мясом раствора, с корнями плесени… Он рванулся вперед, камень вылетел и тан на долгий миг завис в воздухе, успев только ужаснуться… А потом его рука коснулась решетки и он вцепился в нее изо всех сил, погнув железный прут.
– Сигмон!
– крикнула Арли.
– Все отлично, - отозвался он.
– Я наверху.
Тан ухватился за решетку второй рукой и поднял глаза. Железные ячейки тускло светились. Металл в темноте отливал зеленым, - словно был живым. Эльфийское серебро. Если верить Арли, никто из вампиров не может его коснуться. Но как они открывают темницу? Может, рукавицы одевают?
Сигмон криво улыбнулся и сплюнул пыль, попавшую в рот. Он подтянулся, пытаясь высмотреть петли или замок, но ничего похожего не увидел. Решетка просто лежала на горловине каменного мешка. Стража слишком уж полагается на эльфийское серебро, и это должно ей дорого обойтись.
Железо приятно холодило натруженные ладони, но тан не стал переводить дух. Сейчас счет шел на минуты. Он раскачался на руках, подтянулся и бросил тело в сторону, сдернув решетку с места. Железо заскрежетало о камень, но уступило натиску. Сигмон вздохнул и снова стал раскачиваться.
Он болтался в воздухе и дергался, пытаясь сдвинуть решетку. Со стороны он напоминал большую рыбу, что бьется на леске, ожидая, когда рыбак подхватит добычу сачком. Он дергался и раскачивался до тех пор, пока решетка не отошла в сторону. Когда между ней и стеной появилась щель, Сигмон потянулся, уперся в край колодца босой ногой, покрепче ухватился покрепче и оттолкнулся от стены. Со страшным скрежетом решетка ушла в бок, открывая горловину. Тан на руках подобрался к краю колодца, ухватился за него, подтянулся и перевалился через край.
– Сигмон!
– Все хорошо, - крикнул он в темноту.
– Я вылез. Начинай подниматься, я помогу тебе выбраться.
Снизу донесся шорох и Сигмон приподнялся. Он сел на холодный камень и уронил зудящие руки на колени. Минутная передышка - вот и все что сейчас ему нужно. Минута покоя, а потом надо будет вытащить Арли из этого проклятого колодца…
Краем глаза он успел заметить движение, но сделать ничего не успел. Только сжался в комок, ожидая удара, и он не заставил себя ждать.
Пинок пришелся в бок, и он был так силен, что тана отбросило к стене. Ударившись локтем о камни, тан кувыркнулся в сторону, поднялся на ноги и успел встретить противника.