Знак чудовища
Шрифт:
Арли медленно встала, скинула одеяла и осталась в своей странной робе. Присмотревшись, Сигмон увидел, что это действительно просто большой мешок, в котором прорезаны дырки для рук и головы. Руки Арли, обнаженные по самые плечи, выглядели хрупкими, нежными, никогда не знавшими тяжелой работы. Сейчас Арли выглядела слабой, беззащитной, девчонкой, но Сигмон не сомневался - дойди дело до схватки, вампирица растерзала бы десяток людей.
Арли прижала ладони к стене, погладила ее и что-то прошептала. Потом вскинула руки, вцепилась в камни и попыталась подтянуться. Пальцы разжались,
– Не могу, - простонала она.
– Нет сил.
Сигмон поднял голову и снова посмотрел на горловину каменного мешка, прикрытую решеткой. В одиночку он выберется, хоть это будет и не просто, но нести с собой девушку, пусть исхудавшую, легкую, - это слишком. Он не сможет ее держать, ей придется ухватиться за его плечи или шею. Даже если он не сорвется, если пальцы выдержат двоих, у нее просто не хватит сил, чтобы так долго держаться за его плечи. Она упадет. Можно, конечно, прямо сейчас прыгнуть на стену и попытаться бежать. Бросить вампирицу тут, в темнице. Предоставить ее судьбе и навсегда забыть. Но это будет подло.
Сигмон прикрыл глаза. Нет. Так он поступить не мог. Он еще не настолько чудовище, еще не настолько монстр, чтобы поступать так. Он знал: даже если бы Арли не была сестрой Риго, он все равно не оставил бы ее здесь. Ни за что.
Оставался только один выход. Стараясь унять страх и заглушить крики насмерть перепуганного естества, тан шумно выдохнул. Потом опустился на одеяла и положил руку на плечо Арли. Она снова собиралась плакать, - даже тихонько всхлипывать начала.
– Что тебе нужно, чтобы вернуть силы?
– тихо спросил он, заранее зная ответ.
– Мне нужно проснуться.
– Прошептала она.
– Мне нужно согреться. Мне нужна… еда.
– Сколько?
– хрипло спросил Сигмон.
– Сколько тебе нужно?
– Только проснуться, это два или три глотка, - сказала она.
– Сигмон!
– Тише. Я могу дать их тебе, эти глотки. Потом ты сможешь сама выбраться из темницы?
– Смогу!
– ее глаза вспыхнули зеленым огнем, но сразу погасли.
– Нет.
– Сказала она твердо.
– Ты ослабнешь. Сильно. Может быть, заснешь. А я, даже если выберусь, не смогу одна справиться со стражем. Я смогу его убить, это наверняка будет Младший, но он успеет поднять шум, а этого нельзя допустить. Я не воин. Чтобы все получилось, ты должен будешь его отвлечь.
– Ничего, все будет в порядке, - ответил тан, стараясь убедить в этом самого себя.
– Я справлюсь.
– Нет, Сигмон, ты не знаешь, о чем говоришь. След от укуса распухнет, и будет болеть, у тебя начнется жар…
Он поднял руку и накрыл ладонью ее губы - мягкие и неожиданно теплые.
– Арли, - прошептал он, - поверь мне, все будет хорошо. Я выдержу. Три глотка не отнимут у меня много сил. Сейчас их у меня достаточно. Но чем дольше мы будем тянуть, тем хуже мне придется. Я хочу пить, а скоро захочу спать. Прошу тебя, не разговаривай, делай то, что нужно.
Он осторожно отнял руку от ее губ и дернул грязный воротник, обнажив шею. Арли молчала и заворожено следила за его рукой.
– Давай, -
– Начинай. Покончим с этим.
Арли медленно подняла руки и положила их на плечи тана. Потом потянулась к нему, словно хотела поцеловать в губы. Сигмон закрыл глаза. Он ощутил, как она прижимается к нему, обнимает, как будто хочет приласкать. Ее тело сотрясала дрожь, как бывает от страстного желания, но тан знал - страсть тут не причем, это только жажда вампира.
Когда клыки - холодные, как сосульки - коснулись его шеи, Сигмон едва не вскрикнул. Прикосновение напомнило ему о демоне, о том самом демоне, что точно также касался его шеи - там, в подвале Фаомара. Тогда от смерти его спасла чистая случайность, слепое везение… Но теперь все по иному. Он сам подставляет шею под укус, потому что так нужно. Потому что это необходимо. И это - его решение, он сам хочет этого, несмотря на то, что плоть отчаянно трусит и трясется от страха, как лист на ветру.
Вампирица почувствовала, как Сигмон вздрогнул, и замерла, не решаясь пошевелиться.
– Давай, - прошептал тан, чувствуя, что еще миг - и он, повинуясь телу, отпрыгнет в сторону.
– Быстрей!
Это было не очень больно. Он ощутил, как кожа расходится в стороны, пропуская клыки вампира в тело, и напрягся в ожидании боли. Но она так и не пришла. Потом… Потом он ощутил поцелуй. Самый лучший, самый сладкий поцелуй на свете. Еще никто и никогда не касался его шеи так нежно.
Вампирица содрогнулась. Сигмон почувствовал, как ее сердце выбило барабанную дробь, и вздохнул, отдаваясь своей судьбе.
Второй поцелуй оказался даже лучше первого - еще слаще и приятнее. У него закружилась голова, пришлось открыть глаза и опереться рукой о стену. Сигмон чувствовал себя прекрасно. Это было удовольствие, которое он не смог бы описать словами. Ему просто не было названия, его не с чем было сравнить. Но это было удовольствие - смертельно опасное и притягательное, соблазнительное до невозможности.
Третий поцелуй не заставил себя ждать. Арли шумно задышала, еще крепче сжала его плечи, притянула тана к себе изо всех сил. Сигмон почувствовал, как она прижалась к его телу, - так плотно, как это могла сделать только любовница. Он ощущал ее тело - каждый изгиб, каждый пленительный выступ. Ему хотелось сидеть так вечно, остаться здесь навсегда, чтобы всегда чувствовать близость Арли и ее губы, приносящие дар блаженства. Хотелось.
Тан застонал, выпуская весь страх, скопившийся внутри, освобождая всю силу, необходимую, чтобы выжить. Зверь внутри него - хозяин крепкой шкуры - очнулся от сладостного дурмана и зарычал. Сигмон отогнал от себя сладостные видения, поднял руки, обхватил Арли за плечи и потянул - нежно, как только мог.
Она не сопротивлялась. Поддалась неохотно, но не сопротивлялась. И еще она застонала, даже заскулила, как щенок, когда его отнимают от материнской груди. И, конечно, она заплакала.
Сигмон обнял ее, прижал к себе и стал баюкать, как маленького ребенка. Арли тихо скулила, прижимала к лицу маленькие кулачки - и плакала.