Знак чудовища
Шрифт:
Но и возвращаться нельзя. Снова попасть в застенки, к магам? Нет. Лучше умереть с клинком в руке. Судьба предмета для магических опытов Сигмона не привлекала. Он попробовал один раз - спасибо больше не надо.
Голова просто раскалывалась от боли. В ушах стоял гул и страшно мешал думать. Сигмон попытался сосредоточиться, но потом вскинул голову и прислушался. Странный шум не пропадал. Он напоминал гудение осиного гнезда, а то и целого полка разъяренных шершней. Шум то нарастал, то пропадал и вот - совсем оборвался…
В туже секунду Сигмон понял, что слышит голоса людей. Это был гул толпы, рассерженной, кричащей,
Подобрав клинок, тан поднялся на ноги и ухватился за ветки куста, пережидая приступ головокружения. Он вдохнул холодный воздух полной грудью, и в голове сразу прояснилось. Сердце забилось чаще, кровь хлынула по жилам, и он окончательно проснулся. От боли не осталось и следа, как и от головокружения. Похоже, тело чудовища и здесь себя проявило. Тан покачал головой, потом шагнул вперед, и стал пробираться сквозь заросли, ориентируясь на шум толпы.
Он решил, что только одним глазком глянет - что там происходит. Быть может, каким-нибудь чудесным образом все разъяснилось и ему можно будет вернуться в город? Нет, шансы на такой благополучный исход дела ничтожно малы. Для этого понадобилось бы настоящее чудо. Но с другой стороны - его никто не видел. Конечно, он единственный чужак в городе, и первым делом всю вину попытаются свалить на него. И в этот раз, как ни странно - заслужено.
Пробираясь сквозь кусты, тан думал о том, разумнее всего было бы отсидеться в лесу. Между яростью лесных чудовищ и яростью человеческой толпы, он бы выбрал первое. С чудовищами совладать легко. Можно договориться, или погрозить друг другу и разойтись мирно. В крайнем случае, сойтись один на один, в честном бою. С толпой такой номер не пройдет. И все же он шел вперед, к людям, прочь из этого странного леса, от которого веяло бедой.
Когда меж деревьев показался просвет, в котором просматривались остроконечные крыши, Сигмон припал к земле. Дальше он полз как уж, стараясь не отрываться от густой травы - только так можно было остаться незамеченным. Попадаться на глаза горожанам он не собирался, сначала нужно было узнать, что там происходит.
Добравшись до самого края лесных зарослей, до последних деревьев и кустов, тан поднялся на колени и выглянул из-за дерева.
Ему повезло. Он оказался позади толпы и сразу увидел плотный строй спин. Людей собралось много - сотни две, не меньше. Они запрудили окраину города выходящую к лесу, да так плотно, что яблоку некуда было упасть. И все, как один, смотрели на самый край леса, где кучкой стояли вооруженные стражники и пара разодетых в парчу и шелка горожан.
Толпа не стояла спокойно, она колыхалась как грязная вода в бадье. Люди разговаривали, ссорились, кричали, улюлюкали. Топтались на месте, толкались, подрезали кошельки, выпивали, целовались - в общем, занимались всем тем, чем занимаются две сотни горожан, собравшись в одном месте в одно время.
Такое сборище может означать только одно - случилось что-то важное. К сожалению, Сигмону не было видно - что. Он встал, вытянулся, но не смог ничего разобрать. Сначала он опасался, что горожане собрались поохотиться на него, затравить как дичь, но теперь стало ясно, - до этого еще далеко. Те, кто собираются на охоту, обычно не торчат на краю города лузгая семечки и пялясь на стражников.
Тан скользнул обратно в заросли и стал подбираться ближе к центру действия.
Вскоре он стал разбирать слова - и одобрительные восклицания и брань. Подобравшись ближе, он увидел поваленное дерево, давно заросшее мхом, и встал на него обеими ногами. Теперь ему, наконец, стало хорошо видно, что заставило собраться горожан на краю леса. Слышно отсюда было тоже хорошо. Сигмон привстал на цыпочки и разглядел все, что хотел.
На самом краю леса росло огромное дерево похожее на древний дуб. Одна из ветвей, мощная деревянная ручища, тянулась в сторону города. Через нее была перекинута толстая веревка. Внизу, в окружении стражников, на высоком деревянном чурбаке, стоял человек с завязанным ртом и скрученными за спиной руками. Говорить он не мог, но судя по отчаянным гримасам, веревочная петля болтавшаяся напротив лица, не вызывала у него восторга.
Разглядев знакомые белые лохмы, Сигмон злорадно усмехнулся. Мошенник полуэльф попал в руки правосудия, и, судя по настроению толпы, вскоре должен был получить по заслугам. В драной холщовой рубахе, в порванных портах, с синяками на лице, он выглядел самым настоящим преступником. Босые ноги заметно дрожали. И не случайно - были горожане настроены серьезно, а процесс казни отлажен до мелочей: ветка, через которую перекинута веревка, сильно ободрана. Это, по мнению Сигмона, свидетельствовало о том, что ею часто пользовались. Именно в таких случаях.
Десяток стражников в старых кольчугах, начищенных по случаю казни, наставили на пленника длинные копья. Рядом с чурбаком стоял палач - кожаный капюшон с прорезями для глаз говорил о его профессии лучше всяких герольдов. Рядом с ним стоял бородатый толстяк с пергаментом в руках, а за его плечом возвышался седобородый старик с золотой цепью на шее - то ли судья, то ли городской глава.
Отрадное зрелище. Что может быть лучше, чем вид поверженного врага? Сигмон снова ухмыльнулся и поднялся на цыпочки, чтобы ничего не пропустить. Как раз в этот момент толстяку со свитком удалось перекричать толпу, и ближайшие к нему ряды затихли. Следом примолкли и остальные.
– Граждане города Сагема!
– выкрикнул толстяк.
– Как я говорил, обвиняемый пойман на месте преступления и его вина полностью доказана.
– Вдернуть его!
– крикнули из толпы, и остальные поддержали его одобрительным ревом.
– Тихо! Тихо!
– заорал толстяк, да так, что его щеки покраснели.
– У нас тут суд, а не расправа. Потерпите немного.
Он вытер вспотевший лоб огромным клетчатым платком и продолжил:
– Найдено и орудие преступления.
Палач поднял руку и в ней блеснул огромный мясницкий нож.
– На самом обвиняемом найдена кровь жертв. Кроме того, ясен и мотив. Эльфы - старые враги людей и до сих пор их ненавидят. Этот выродок пробрался к нам в город с целью посеять средь мирных граждан Сагема смуту и раздор. И даже совершил убийство.
– Смерть ему!
– снова крикнули из толпы.
– Смерть выродку!
Толпа заулюлюкала и засвистела. Из первых рядов вылетело несколько комьев грязи. Все до единого попали в цель, превратив рубаху эльфа в пятнистое полотно.
– Тише!
– закричал толстяк.
– Тише, сучьи дети, дайте закончить процедуру!