Знак чудовища
Шрифт:
– Не день - всего лишь раннее утро. Я знаю предел своих сил, и был уверен, что выживу.
– И все же, Риго, почему ты вернулся? Ты мог просто уйти, наши дороги разошлись, и для тебя все закончилось. Но ты ведь остался, чтобы посмотреть, чем кончится дело. Почему?
– Я знал, что Виуд тебя предаст. Это у него на лбу было написано - крупными буквами. К сожалению, я хорошо знаю этот тип людей.
Сигмон поднял голову и взглянул прямо в глаза вампиру. В черных бездонных глазах тлел насмешливый огонек.
– Это потому что я, -
Виконт удивленно вскинул брови. Потом засмеялся в полный голос, запрокинул голову, выпуская веселье в ночное небо. Потом резко оборвал смех и взглянул на Сигмона. Тан отшатнулся - на него смотрело лицо вампира: длинные клыки до подбородка, глаза горящие алым огнем, серая потрескавшаяся кожа.
– Это я, - чудовище, - прорычал виконт.
– А ты - человек с толстой шкурой. Наивный и доверчивый юнец, вбивший себе в голову, что он не такой как все.
– Я просто не похож на тебя, но тоже не человек. И я…
– Ты хоть раз задумывался о том, что делает чудовище чудовищем?
Риго подался вперед и сунул тану под нос отрубленную голову лавочника. Сигмон увидел закатившиеся глаза, слипшиеся от крови волосы, и зажал рукой рот, борясь с подступившим к горлу комком.
– Ты знаешь, почему его держали в военной тюрьме?
– Нет.
– Когда я следил за стражниками, то подслушал очень интересный разговор. Я подозревал нечто подобное, но правда оказалась даже хуже моих подозрений. Наш скромный лавочник был Вентским Душегубом. Его не зря держали рядом с нами. За последний месяц Виуд убил три десятка человек - по одному на каждый вечер. И никто не знает, скольких он убил раньше.
– О небо! Риго, это правда?
– Чистая правда. И знаешь, почему он убивал? Ему это нравилось. Просто нравилось.
– Лавочник - убийца?
– Смотри. Нет, не отворачивайся, смотри! Никаких клыков, никаких отметин…Я пью кровь раз месяц, в ночь полной луны, чтобы сохранить силы, и моя жертва даже не всегда умирает. Так нужно, иначе, от нестерпимой жажды я впаду в бешенство, и учиню кровавую резню. Возможное умру я, возможно - сотни людей. Одна жизнь в месяц. И то - не всегда, порой мне удается сдерживаться. Но я, как обычно говорят, упырь. Это в моей природе, это мое проклятье. Так кто из нас чудовище?
– Я не знаю, - пробормотал Сигмон.
– он, наверно, просто сумасшедший.
– Просто? Ты знаешь, сколько в городе швали? Грабители, душегубы, насильники и прочий сброд. Уверяю тебя, за год они убивают намного больше людей, чем я или мои братья. Намного больше.
– Но дело не в числе! И убийство одного - убийство!
– Верно. Но я - не могу не убивать. Такова моя природа. У меня нет выбора. У них - есть. Но они убивают.
– Но Риго! Это совсем не то!
– Смотри на эту падаль. Пятеро из его жертв - девочки лет десяти. Ему нравилось, понимаешь?
Виконт швырнул голову Сигмону. Тот поймал ее, вскинул и отбросил в сторону.
– Чудовище, -
– Ты просто человек с отметиной, не более чудовищной, чем шестой палец на руке. Добряк, освободивший сумасшедшего убийцу. Тебе далеко даже до меня, а уж до него тебе как до серых гор.
– Но почему! Почему ты вернулся за мной! Ведь, по-твоему, я просто человек!
– Позвольте заметить, любезный тан, что вы - настоящий болван. Еще немного и действительно обижусь. Я помог тебе по дружбе. Не потому что вижу в тебе кровную родню, а потому что ты это ты. Сигмон ла Тойя, человек, который мне помог.
Сигмон опустил глаза. Виконт замолчал, и стало слышно, как где-то далеко, в начале переулка, закричали. Сначала один человек, потом десяток сразу. Кажется, сбежавший стражник наткнулся на один из патрулей и теперь возвращался к месту сражения с подкреплением. Риго вскинул голову, прислушался и поднял меч.
– Знаешь, - тихо сказал Сигмон.
– Я тут вспомнил… Несколько месяцев назад, когда я еще был курьером, у нашего офицера - капитана Белмонта, - пропала дочь. Маленькая Катаржина. Ей было десять лет. Хорошо ее помню, гувернантка часто приводила ее в штаб к отцу. Это было не по правилам, но на эти визиты все смотрели сквозь пальцы. Ее все любили. Когда Катаржина пропала, капитан поднял на ноги полковую разведку. Они никого не нашли.
– Я не помню… - сказал виконт но Сигмон знаком велел ему замолчать.
Он распрямился, поднялся на ноги. Сплюнул на холодные камни, а потом со всей силы пнул голову предателя. Она взлетела в воздух, глухо шепнула в стену и ускакала в темноту, как детский мяч. Тан молча нагнулся, вытащил из-под тела десятника свой меч и сунул его за пояс.
– Ну, наконец-то, - выдохнул виконт.
– Спасибо, Риго.
– отозвался тан.
– За что?
– За все. За то, что вернулся, за то, что поговорил со мной…
Из темноты доносился топот подкованных сапог и гневная брань. Судя по звукам, к месту схватки спешил целый отряд. Похоже, стражники разозлились не на шутку, и собирались жестоко отомстить за своих сослуживцев.
– Надо уходить, Сигмон.
– Верно. Пора расставаться. Прощай, Риго. Ты ведь остаешься, верно?
– Мне нравится этот город, я к нему привык. Так что да, остаюсь, хотя некоторое время в нем будет не очень уютно. А куда собрался ты?
– Герния.
– Изрядно. Но зачем?
– Тоже подслушал один разговор, - тан улыбнулся.
– Говорят, в библиотеке Гернийского университета есть один интересный свиток. Маг по имени Леггер исследовал человека очень похожего на меня и подробно записал наблюдения.
– Думаешь, что найдешь эти записи?
– Точно так. Быть может, это поможет избавиться от проклятого клейма.
– Сигмон! Ты так ничего и не понял.
– Понял, Риго, все понял. Но клеймо остается клеймом и я не человек, чтобы ты не говорил. Я не могу с этим смириться.