Знак чудовища
Шрифт:
Клинок куснул кожу на горле и тан ощутил легкое жжение. Проклятье! Еще не хватало потерять голову от руки только что спасенного знакомого.
– Подожди, - попросил он.
– Ладно, я расскажу. Только, пожалуйста, опусти клинок. Вряд ли моя голова прирастет обратно. Честно говоря, не хочется проверять. Совсем.
– Ничего, - отозвался Рон, не меняя позы, - я и так постою. Давай, рассказывай.
Сигмон вздохнул и начал рассказ.
Слушал
За все время рассказа Рон так и не пошевелился. Клинок по-прежнему касался кадыка Сигмона, и он чувствовал его холод. И все же, ближе к концу, рука квартерона начала дрожать. Он устал. Сигмон ясно это почувствовал - да и кто бы не заметил что, клинок, острый, словно бритва, дрожит у самого горла?
Когда тан закончил на том, как убежал из Вента и умолк, Рон молча посмотрел на него, спрашивая - все? Потом шевельнул рукой, и кончик клинка распахнул ворот грязной рубахи, обнажая чешую.
– Вот, значит, как, - сказал квартерон.
Потом он засмеялся, бросил клинок на землю и плюхнулся следом сам. Уселся рядом с Сигмоном, откинулся на спину и растянулся на траве во весь рост, с наслаждением расправляя застывшие мышцы. Тан осторожно подвинул меч к себе и посмотрел на алхимика. Тот все еще посмеивался.
– Что смешного?
– спросил он, наконец.
– Добро пожаловать в клуб, приятель, - сказал алхимик.
– Вот и еще один.
– В какой клуб? О чем ты?
– В клуб людей второго сорта. Вернее, нелюдей первого. Ты говоришь, что опасаешься людей? Что они сожгут тебя как чудовище, если узнают твою тайну? Ха!
– Да, опасаюсь. Но что тут смешного?
– Сигмон! Я живу так всю жизнь. И людям нет нужды заглядывать мне под рубашку, чтобы найти различия. Как только я появляюсь в городе или деревне, все знают я - чужой. Ведь ты тоже сразу понял, что я не совсем человек?
– Пожалуй, что так, - согласился тан.
– Это все равно, что тебе ходить без рубашки. Они сразу видят, кто я. И многие, очень многие, желают увидеть меня мертвым. Просто потому, что я немного отличаюсь от них.
– Эльфы и люди сражались не на жизнь, а на смерть…
– Что ты! Кто это помнит? Про войну давно забыли. Просто я - не такой как они. И ты тоже. Благие небеса! Ты чуть-чуть хлебнул этого варева и уже скуксился. А я живу с этим всю жизнь. Думаешь, это первый раз, когда я выбирался из петли в последний момент? Как бы не так. Я уже со счета сбился.
– Но ты хоть человек наполовину. Или на три четверти. А я - чудовище. Кровожадный монстр только вчера убивший двух человек.
– Ты - чудовище? Не смешите меня, любезный тан. Ты человечнее многих людей, что собрались посмотреть на мою казнь.
–
– Ты мог не высовываться. Просто отсидеться в кустах. Так?
– Да. Мог бы.
– Так какого хрена собачьего ты вылез оттуда? Кто я тебе - сват, брат? Почему ты вмешался?
– Ты не виновен, - отчеканил Сигмон.
– Это я зарубил тех двоих. Тебя собирались убить просто потому, что ты оказался поблизости. Потому что ты чужой для них.
– Верно, приятель. И все же, ты меня спас, рискнув собственной чешуйчатой шкурой. Почему?
– Не знаю, - признался Сигмон.
– Мне показалось, что так будет правильно.
Рон сел, обхватил руками колени и посмотрел Сигмону в глаза.
– Это потому, - сказал он, - что ты никакое не чудовище. Ты просто молодой пацан, с маниакальным чувством вины. Ты вбил себе в голову, что чужая шкура делает тебя кровожадным, страшным и ужасным монстром. Это не так, но, похоже, эту идею не выбить у тебя из башки.
– Я хочу быть человеком, - тихо ответил тан.
– Простым человеком, без всякой примеси. Без чужих шкур, без этих волшебных возможностей… Больше мне ничего не надо.
– И поэтому ты собрался в Гернию? Думаешь, найдешь в университете противоядие? Какое-нибудь заклинание, которое вернет тебе прежний облик?
– Точно так, - Сигмон кивнул.
– Прежний облик.
– Попробуй. Я слышал про Хромого Леггера. Говорят, талантливый маг. Его свитками и заклинаниями пользуются до сих пор. Но на твоем бы месте…
– Что?
– Я бы не стал этого делать. Оставил бы все, как есть. Эх, я и сам не прочь бы обзавестись подобной шкуркой. Тогда пусть только они попробовали подойти ко мне с этой ублюдочной веревкой…
– Перестань, - тан поморщился.
– Это вовсе не так здорово, как ты думаешь. И я…
– Ты молодой болван.
– Ладно, - согласился Сигмон.
– А ты? Ты мог бы бросить меня там, на поляне. Ведь и я тебе не сват, и не брат? Почему ты вернулся?
– Око за око, - отозвался Рон.
– Ты вытащил меня из петли, я вытащил тебя из чащи.
– У тебя на все готов ответ, - отметил тан.
– Мама всегда говорила, что язык у меня получился лучше, чем все остальное. Соседские девчата, правда, с ней не соглашались.
Сигмон нахмурился и попытался запахнуть рубаху на груди. После сражения с ожившим деревом от нее остались только обрывки. Тканая куртка, отобранная у крестьянина, висела лохмотьями, штаны лопнули. Выглядел он как настоящий оборванец.
– Ладно, - сказал Рон и поднялся на ноги.
– Это все хорошо, но, пожалуй, пришла пора расстаться.
– Подожди, - удивленно вскинулся тан.
– Ты уходишь?
– Верно. А ты думал я попрусь с тобой в Дарелен, а потом, через него в Гернию? Как бы не так.