Знак алого меха
Шрифт:
Я открыла глаза. Кайрэ смотрела на меня, и на мгновение я увидела за её спиной мерцающий, гигантский силуэт из чистого света — отголосок её истинной, божественной сути.
— Готово. Печать установлена. Теперь поговорим о том, что предстоит.
Мы снова сели, и богиня начала излагать свой план, и масштаб его поражал воображение.
— Мои братья, Саван и Дэсти, давно пообещали помочь мне. Дэсти уже готовит своих драконов и жрецов через видения. Саван завершил свои приготовления — пророчество, высеченное на священном дереве эльфов Игдрисе, дало всходы. Ты уже видела их реакцию на тебя.
— Их настороженность было трудно не заметить, — я не могла сдержать лёгкую усмешку.
— Они
Теперь его покровительственный тон и странная осведомлённость обрели смысл.
— Теперь о самом главном, — её голос стал торжественным и суровым. — Чтобы переселить стольких существ, нам потребуется объединённая сила всех трёх рас. Вы должны будете дойти до определённой точки в этом мире — места силы, где печать между мирами наиболее тонка. Я укажу тебе путь. И там... там я сниму печать с тебя. Твоя связь с хаосом, как это ни парадоксально, станет нашим щитом. Ты поможешь мне стабилизировать портал и защитить его от самого Хаоса, который попытается его поглотить или разорвать. Это будет опасно. Невероятно опасно. Но до этого я обращусь ко всем жителям Аргрема. Я явлю им себя в видении, объявлю о грядущем спасении и укажу место сбора. Мне потребуются все мои силы и силы моих братьев, чтобы совершить это. Я ненадолго покину мир, чтобы восстановиться в своих чертогах. А когда вы придёте к цели... я вернусь, и мы начнём.
Она посмотрела на меня с безграничной нежностью.
— И здесь есть ещё одна задача, которая ляжет на твои плечи, моя храбрая девочка. С оборотнями должна будешь говорить именно ты. Драконы и эльфы будут твоей опорой, но твой голос, голос моего дитя, будет для них весомее. Я... я не их изначальная богиня. Мои братья временно доверили их мне, пока я не верну своих детей. Без веры и поддержки живущих в этом мире я бессильна. И знаешь, — на её губах снова появилась улыбка, — именно потому, что оборотни — совместное творение Савана и Дэсти, они и обладают двумя ипостасями.
Она замолчала, и по её щеке скатилась одна-единственная, кристально чистая слеза, сияющая, как алмаз. В ней была вся её боль, вся надежда и вся бесконечная любовь.
— Теперь тебе пора возвращаться. Иди и поведай королю оборотней обо всём, что ты здесь услышала. Судьба двух миров отныне в твоих руках, Роана. В наших руках.
Я кивнула, переполненная решимостью, ответственностью и странным, светлым спокойствием. Я закрыла глаза — и в тот же миг открыла их, снова глядя на холодный камень статуи в тишине храма.
Я обернулась. Рядом стояли Сэлис и служительница, и в их глазах читалось не просто благоговение — а нечто большее. Преданность. Вера.
— Что... что происходило? — спросила я, с трудом поднимаясь на онемевшие ноги.
— Ты сияла, дитя, — прошептала служительница. — Твой мех... он горел алым пламенем, а чёрные полосы на нём двигались, словно живые тени, пока ты не вернулась к нам.
Услышав это, я ощутила лёгкий укол страха, но тут же приняла это. Теперь я знала, кто я. И я знала, что должна делать. Я начала рассказывать им о том, что услышала от богини. И по мере моего рассказа лица женщин озарялись всё большим тревогой и решимостью. Служительница смотрела на меня так, будто видела не меня, а саму Кайрэ, и мне стало неловко от такого поклонения. Я не была богиней. Я была всего лишь её орудием. Её солдатом.
Выйдя из храма, мы с Сэлис молча направились к рынку. Воздух казался слаще, краски — ярче. Во мне, под грудой новых забот и страхов, трепетала одна, чистая и яркая, как пламя, надежда. Я увижу тебя, Мор. Я спасу тебя. Я спасу всех.
Глава 10.
Войдя на рынка, мы с Сэлис направились к продуктовой лавке. Воздух был напоён ароматами свежеиспечённого хлеба, специй и цветов, растущих в подвесных кашпо. Сэлис всё ещё была под впечатлением от случившегося в храме, её мысли витали где-то далеко, и она даже не сразу заметила оклик своей подруги. Наконец, очнувшись, она озарила женщину широкой улыбкой.
— Вереника! Прости, совсем задумалась. Это Роана, — она жестом представила меня.
Вереника оказалась женщиной плотного, крепкого телосложения, чьё добродушие читалось в каждом жесте. Её светло-русые волосы были заплетены в сложные, красивые косы, перехваченные зелёными лентами, которые чудесно оттеняли её глаза — ярко-зелёные, с солнечными золотистыми крапинками по краю радужки. Она сдержанно, но с любопытством улыбнулась мне, а потом принялась собирать заказ Сэлис в плетёную корзинку.
И тут из-за угла, словно ураган, налетела юная особа, звонко возвестив:
— Мата, я дома! — и без передышки принялась щебетать о походе в ателье, где портнихи, по её мнению, были неумехами и черепахами по сравнению с Сэлис.
Тут мата Брэма скромно пояснила, что держит своё собственное ателье и шьёт на заказ, пообещав, что с моим гардеробом поможет именно она. Я благодарно кивнула, разглядывая юную оборотницу. Девушка, судя по обращению к Веренике, была её дочерью.
Вереника, выйдя с полной корзиной, представила свою дочь Люсин. Та смущённо улыбнулась, и эта непосредственность меня позабавила. На Люсин было длинное синее платье до щиколоток, расшитое замысловатыми растительными узорами, характерными, как я позже узнала, для Весчериума. Её белокурые кудри создавали образ озорной, солнечной девчонки. Её тёмно-серые глаза с любопытством уставились в мои синие, с вертикальными зрачками, и в них вспыхнул неподдельный восторг. Девочка явно не из робкого десятка. Рассматривая мои уши и хвост, она чуть не завизжала от восторга, захлопав в ладоши, будто увидела самую удивительную диковинку на свете, но тут же смутилась под строгим взглядом маты.
Расплатившись за продукты (часть из которых я уже распробовала, а другая часть оставалась для меня загадкой), Сэлис вкратце рассказала Веренике о моём происхождении и настойчиво порекомендовала сходить в храм, намекнув, что грядут большие перемены. Вереника, серьёзно кивнув, попрощалась с нами уже с более спокойной и понимающей улыбкой.
Мы с Сэлис отошли недалеко, и я успела услышать восторженный голосок Люсин:
— Мата, ты видела её ушки? Такие пушистые! И хвост! Вот бы и у меня такие были в обычном виде!
— Ушки ей подавай! — послышался шутливый окрик Вереники. — Иди-ка лучше, помоги по хозяйству!
Я мысленно улыбнулась. Быть белой вороной — дело одинокое. И такая искренняя, детская реакция стала глотком свежего воздуха. С новой надеждой в сердце я последовала за Сэлис к небольшому двухэтажному зданию.
— Внизу — готовые наряды, — пояснила она. — А наверху — моя мастерская, где я снимаю мерки и шью на заказ.
Пропустив меня вперёд, она велела подниматься сразу на второй этаж. Разглядывая висящие платья, я поняла: здешние женщины предпочитали именно их. Это было непривычно, но не отталкивающе. Наша боевая форма была порождением необходимости. Здесь же, в мире, где женщины не сражались, в ней не было нужды. Я согласилась с Сэлис, что буду носить платья, но попросила сшить мне и практичную жилетку с парой брюк. Началась примерка. Мне пришлось раздеться до нижнего белья — ещё одного дара Сэлис. Было немного неловко, но в обществе женщины, пусть и оборотня, я чувствовала себя привычно и безопасно.