Знак алого меха
Шрифт:
Обсуждая предпочтительные цвета ткани, я вдруг, думая о Брэме, невольно выпалила: Чёрный. Повисла недолгая, неловкая пауза, но Сэлис лишь улыбнулась — казалось, она читала мои мысли как открытую книгу.
— Отец Брэма погиб десять лет назад, на прорыве, — её голос стал тише. — Мы остались с сыном вдвоём. Ты же знаешь, оборотни находят пару на всю жизнь.
— Знаю, — так же тихо ответила я. — Мне рассказывал Грэв.
— Грэв — мудрый воин. Он был лучшим другом моего мужа. Наши семьи всегда были близки. Если заметила, дома здесь большие, многокомнатные. Оборотни — стайный народ, несколько поколений часто живут под одной крышей.
Я
— Мы с мужем, он был сиротой, жили сначала вдвоём, потом втроём с Брэмом. Мы были счастливы. Когда Бэор погиб... мы с сыном смогли пережить это, потому что были друг у друга. Поэтому я понимаю, как тебе было тяжело, — её голос дрогнул. — Оказаться одной, в чужом мире, непохожей на других... Какие бы отношения ни связывали тебя с Брэмом в будущем, — она снова подмигнула, заставив меня покраснеть, — ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда хотела дочь... — она грустно улыбнулась. — Но боги не подарили нам с Бэором больше детей.
Я не сдержалась и крепко обняла её. Сэлис, будучи на голову ниже, разрыдалась у меня на плече. Я чувствовала, как дрожит её тело.
— Спасибо вам, — прошептала я. — За вашу поддержку, за вашу заботу. Я бесконечно уважаю вашу силу. Вы смогли вырастить такого сына одна.
Я по-звериному лизнула её в щёку, как делали у нас в знак утешения и глубокой привязанности. Сэлис замерла от неожиданности, а потом рассмеялась, смущая меня ещё сильнее.
— Ну вот, мерки сняты, ткани выбраны. Гардероб будет готов дней через семь. Сейчас зайдём в кожаную лавку, закажем обувь. А потом — домой. Брэм, небось, заждался, — Сэлис, разрядив обстановку, принялась собирать вещи, пока я одевалась.
Заперев дверь и спрятав ключ в кожаную сумку через плечо, мы зашли в обувную, а уже после двинулись к дому, который я уже неосознанно начала считать своим. Эта мысль согревала изнутри. По пути мне снова встречались настороженные, а порой и испуганные взгляды. В сумерках моя чужеземная внешность, наверное, казалась ещё более пугающей. Я несла корзину с продуктами, отобрав её у Сэлис после небольшой, почти ритуальной перепалки. Она не хотела уступать, видя во мне хрупкую девушку. От этой заботы мне становилось и смешно, и до слёз трогательно. Сославшись на то, что я всё-таки воительница, я твёрдо взяла корзину, и мы наконец двинулись в путь.
У дома нас уже ждал Брэм. Завидев нас, он быстрыми шагами направился к нам и без лишних слов взял корзину из моих рук.
— Я, вроде бы, не хрупкий полевой цветок, чтобы не донести пару покупок, — съязвила я, смотря на него с насмешкой.
— Никто не сомневается в твоей силе, — парировал он, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность. — Но долг мужчины — оберегать и помогать своей женщине.
Я замерла, уловив слово «своей». Взгляд мой прилип к его лицу, которое в сгущающихся сумерках казалось особенно притягательным и... вызывающим. Он смотрел на меня в ответ, не отводя глаз, подтверждая, что каждое его слово было взвешено. Он открыто заявлял о своих намерениях. С интересом склонив голову набок и чувствуя, как от волнения нервно подрагивает кончик хвоста, я кивнула. Принимала его правила игры. Напряжение в его плечах тут же спало, словно он был готов биться за это право до конца. На его лице
Войдя в дом, мы с Сэлис принялись за готовку. Я попросила научить меня местной кухне. Так, ощипав и подготовив тушку курхи — местной домашней птицы, — я натёрла её душистыми травами и начинила овощами, которые мне показывала и давала пробовать Сэлис, объясняя свойства каждого. Завернув птицу в специальный материал для запекания, я отправила её в жар печи. Сама печь топилась удивительным камнем-артефактом, который требовал подзарядки лишь раз в год. «Какое удобство! Это не просто очаг, а целое технологическое чудо». Мысленно я представила, как обрадуется Мориса, большая любительница готовки. Наверняка она уже успела порадовать Ласси своими коронными блюдами. Волна тоски накатила неожиданно. Ничего... Я справлюсь. Я не одна. Со мной Брэм, Сэлис, Грэв, весь их отряд и сам Аластар. Встряхнув головой, я вытащила румяную, благоухающую курху из печи. Аромат заставил мой желудок предательски заурчать. Мы с Сэлис переглянулись и рассмеялись.
К тому времени, как мы почти закончили, в столовую вошёл Брэм. Я смущённо посмотрела на него, на мгновение представив себя в роли хозяйки этого дома, и тут же отвернулась, расставляя кружки. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и тёплый, пока мы с Сэлис возились на кухне. Наконец, усевшись за стол, мы принялись за еду.
— Мясо готовила Роана, — словно между прочим, бросила Сэлис.
Вся кровь прилила к моим щекам, а кончик хвоста в ожидании вердикта непроизвольно обвился вокруг ножки стула.
— Теперь понятно, отчего так бесподобно, — тихо, почти мурлыкая, произнёс Брэм, и в его тёмных глазах заплясали озорные искорки.
Я не смогла сдержать радостную улыбку. Значит, ему понравилось.
— Это моя первая проба сил на вашей кухне. Рада, что вышло съедобно, — парировала я, и, поддалась внезапному порыву, кончик моего хвоста потянулся к его бедру и начал медленно, почти невесомо гладить его сверху вниз.
Брэм едва не подавился, его глаза потемнели.
— Ещё как вышло, — просипел он, и в его взгляде было столько обещания и жажды, что у меня внизу живота всё сжалось в тугой, горячий комок.
Я резко одёрнула хвост, и он грустно повис, уже скучая по прикосновению к твёрдым мускулам оборотня. Брэм, отдышавшись, перевёл дух. Я подняла взгляд и встретилась со счастливым, всё понимающим взглядом Сэлис. Мне снова стало неловко. Я знала, что здесь не стесняются проявлять чувства, но мне ещё предстояло к этому привыкнуть.
За ужином мы обменялись новостями — о храме и о разговоре Брэма с Аластаром. Выслушав меня, Брэм посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, полным неподдельной тревоги.
— Это моя судьба, Брэм. Я должна это сделать. Я хочу спасти свой народ. И я надеюсь, ты понимаешь это, — мой голос звучал хрипло, когда я впервые сама коснулась его руки.
— Я понимаю. Но это не мешает мне бояться за тебя. Это будет невероятно опасно. Если ты получишь рану... мы не знаем, как поведёт себя та энергия внутри тебя, когда печать будет снята. Но я буду с тобой. С самого начала и до самого конца. Это не обсуждается, — в его голосе не было и тени сомнения.
И в этот миг с моих плеч свалилась тяжёлый груз. Я выдохнула. Я была не одна. С этим знанием любая ноша становилась легче.