Знак алого меха
Шрифт:
Я слушала, затаив дыхание, глядя на этого сурового, несгибаемого воина, и в моём сердце шевельнулось сочувствие и глубочайшее уважение. Брэм сидел мрачный, зная, вероятно, эту историю, но понимая, какую тяжесть взваливает на себя его король.
— Решение это... оно может подвергнуть мой народ смертельной опасности, — продолжал Аластар, и в его глазах бушевала внутренняя борьба. — Но воля богов... она не оставляет выбора. Всё в этом мире не случайно. — Он сделал паузу, и его взгляд стал практичным, почти расчётливым. — И есть иной аспект. Большая часть твоего народа — женщины. Это может восстановить баланс, что нарушен у нас. В последние годы девочек
Он замолчал, и в тишине зала его следующая фраза прозвучала как приговор и как благословение одновременно.
— Я принял решение. Оборотни выступят вместе с драконами и эльфами. Мы поможем спасти твой народ.
Что-то внутри меня оборвалось. Тяжёлый, давивший на плечи камень наконец-то свалился. Слёзы, которые я так долго сдерживала, хлынули сами собой. Я не смогла устоять и припала к плечу Брэма, чувствуя, как его сильная рука обнимает меня, прижимая к себе. Его тихий, успокаивающий голос доносился будто сквозь толщу воды. Я спасу их... Я спасу Морису... Мы снова будем вместе. Я содрогалась от беззвучных рыданий, и краем глаза заметила взгляд Аластара — в нём на мгновение вспыхнуло и погасло что-то похожее на сочувствие и понимание.
— Завтра я созову совет, — его голос вновь приобрёл деловую, командную твердость. — Обсудим маршрут, логистику, провиант. Рядом с городом есть большая равнина у реки. Места хватит всем. Начнём строить временное поселение. — Он посмотрел на нас. — А сейчас идите. Мне нужно обдумать всё услышанное и обсудить детали с союзниками.
Мы с Брэмом молча поднялись и вышли из дома короля. На улице я сделала глубокий вдох, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Брэм крепко сжал мою руку. Мы шли домой, и впервые за долгое время будущее виделось мне не как беспросветная тьма, а как трудная, но освещённая надеждой дорога.
Глава 12. Зверь
Мы стояли на пороге дома, и вечерний воздух был напоен ароматом цветущего сада и влажной земли. Вдруг Брэм порывисто повернулся ко мне. Его лицо, обычно такое сдержанное, было искажено внутренним напряжением.
— Роана... Пойдёшь со мной? Мне нужно... выгулять зверя. Держать его взаперти слишком долго вредно, — его голос звучал хрипло, а тёмные глаза, в которых плясали отблески заката, впивались в меня с немым вопросом и надеждой.
Сердце ёкнуло. Этот шаг был для него гораздо больше, чем простая прогулка.
— Конечно, пойдём! — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри всё сжалось от волнения. — Ты видел моё второе «я». Теперь моя очередь удовлетворить любопытство.
Его лицо озарила быстрая, почти болезненная улыбка облегчения. Он развернулся и повёл меня вглубь сада, к небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз высокими кустами. Остановившись, он в последний раз посмотрел на меня — долгим, испытующим взглядом, — и начал меняться.
Это не было болезненной трансформацией берсерка. Это было перетекание, мощное и стремительное. Его тело изгибалось, кости перестраивались с тихим хрустом, а по телу вздымалась волна густой, угольно-чёрной шерсти. Он опустился на четыре лапы, и вот передо мной стоял Зверь. Не монстр, а воплощение силы и дикой грации. Вытянутая морда, острые уши, мощный хвост... Он был огромен, в холке мне был по грудь, и каждый мускул под тёмной шкурой дышал сдерживаемой мощью. Но глаза... глаза остались прежними — тёмными, умными и смотрящими прямо в душу. Это был всё тот же Брэм.
Он сделал медленный шаг вперёд
С замиранием сердца я обошла его вокруг. Он был великолепен. Медленно, давая ему время отпрянуть, я протянула руку. Он не шелохнулся, лишь его ноздри дрогнули. Я коснулась его головы. Мех оказался грубым, колючим, совсем не таким, как мой пушистый подшёрсток. Я провела ладонью по могучей шее, по лопаткам, чувствуя под пальцами твёрдые, как сталь, мускулы. Он терпеливо позволял мне изучать себя, и в его молчаливой покорности было больше доверия, чем в тысячах слов.
Потом он сам начал обнюхивать меня. Ткнулся холодным носом в шею, сделал глубокий, шумный вдох, словно впитывая мой запах. Опустился ниже, к животу, заставляя меня вздрогнуть и рассмеяться от щекотки. Но когда его нос упёрся мне между бёдер, смех застрял в горле. Он принюхивался жадно, почти животно, его хвост бешено хлестал по воздуху, а из груди вырывалось низкое, сдавленное рычание. И в этот миг что-то ёкнуло глубоко внизу живота, и по всему телу разлилась горячая, тягучая волна. Я почувствовала, как набухают и становятся влажными самые сокровенные места, и в испуге отпрянула.
Зверь замер, поняв мою панику. Он не стал преследовать, а лишь тяжело дыша, отступил, давая мне прийти в себя. Потом он встряхнулся, и его движение было полным сдержанной силы. Он обернулся, кивнул мне своей волчьей головой в сторону леса и тронулся вперёд лёгкой, пружинистой походкой. Я, переведя дух, последовала за ним.
В лесу он был другим — более свободным, более диким. Он показывал мне тропы, находил съедобные ягоды, демонстративно съедая их, а от кислых брезгливо морщился и выплёвывал, заставляя меня смеяться. Потом он снова стал мужчиной — его одежда, зачарованная, осталась невредимой. И всё это время он не переставал прикасаться ко мне — то беря за руку, то обнимая за плечи, а его взгляд... его взгляд был таким нежным и всепонимающим, что, казалось, он видит все мои тайные страхи и самые потаённые надежды.
Идя обратно, я размышляла, когда же это семя проросло. Сначала — робкий интерес и благодарность за спасение. Потом — уважение к воину. Симпатия к сильному и доброму мужчине. А потом... потом это переросло в нечто большее. В потребность видеть его, чувствовать его рядом, в ту странную теплоту, что разливалась в груди при одной его улыбке.
Брэм, шагавший рядом, казался немного взволнованным. Он говорил о чём-то отвлечённом, но чувствовалось, что его мысли витают далеко. И вдруг он остановился и, глядя прямо перед собой, заговорил тихо, но очень чётко:
— Я хочу ясности и чтобы ты понимала, насколько я серьезен в отношении тебя.
Я замерла, предчувствуя что-то важное.
— При первой встрече, когда ты, раненая и такая растерянная, появилась из того портала, уже тогда я почувствовал твой уникальный запах. Присмотревшись, понял, что включился инстинкт защитника по отношению к тебе. Мне хотелось оберегать, заботиться о тебе. Твой яркий алый мех словно зажёг во мне огонь. Такие необычные, но милые части твоего тела — ушки и хвост — разбудили во мне нежность, — тепло в моей груди разрасталось с неимоверной скоростью. — Синие глаза с вертикальным зрачком, не похожие ни на чьи другие, поразили своей внутренней силой. Твоё тело, хоть и сильное, но такое женственное, с прекрасными линиями... оно возбуждает во мне совсем не невинные чувства, — замолчав, Брэм посмотрел на меня в ожидании ответа.