Знак алого меха
Шрифт:
— Наш транспорт отличается! — весело крикнул Ник.
Я вопросительно взглянула на него, но в этот момент чьи-то пальцы мягко коснулись моей руки. Я резко обернулась и встретилась взглядом с Брэмом. И снова — странное умиротворение. Ему я верила инстинктивно.
— Пойдём, покажу тебе наших шиваров, — он снова взял меня за руку и повёл к группе массивных существ, стоявших поодаль.
Они были поразительны. Они напоминали наших симми — тягловых животных, которых мы использовали для расчистки каменистых участков под лагерь. Но если симми были ростом с меня и имели четыре
— Думаю, тебе стоит поехать со мной, — сказал Брэм. — Шивары спокойны, но с непривычки могут возмущаться новому наезднику.
Я согласилась, и мы подошли к самому крупному, угольно-чёрному самцу.
— Это Шеро. Он не подведёт.
Я, как велел Брэм, медленно поднесла руку к морде шивара. Шеро обнюхал мои пальцы, его большие, влажные глаза смотрели на меня с ленивым любопытством, без тени агрессии. Он фыркнул, и тёплый воздух обжёг мне кожу.
Вскоре все расселись, и мы с Брэмом устроились на широкой спине Шеро. Я сидела впереди, он — сзади, его тело образуя вокруг меня своего рода защитный кокон. От него исходило такое тепло, а его близость была настолько... правильной, что под мерное, укачивающее покачивание шивара я не заметила, как глаза мои сами закрылись.
Мне снилась тьма. Не та, что была в мире хаоса, а иная — живая, разумная, пульсирующая безмолвной яростью. Она была похожа на огромное око, которое внезапно повернулось и увидело меня. И тогда из этой тьмы ринулось нечто — не существо, а сама суть ненависти. Я резко проснулась с низким рыком, дёрнувшись всем телом, а мой хвост затрепетал в панической дрожи.
— Роана? — его голос прозвучал прямо у уха, тревожно и глухо.
Я обернулась, всё ещё пойманная в сети кошмара, и увидела его лицо — озабоченное, но твёрдое. И снова наступило спокойствие.
— Всё хорошо... просто дурной сон, — прошептала я, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает.
Он кивнул, не спрашивая ничего, и после небольшой паузы его большая, тёплая рука неуверенно легла мне на голову, пальцы впутались в волосы у основания уха. Возможно, это был их способ утешения. Я прикрыла глаза, приняв этот жест, и позволила ему меня гладить. А потом, совсем обнаглев, откинулась назад, прильнув спиной к его груди. Он не отстранился, лишь его губы тронула та самая, редкая, мягкая улыбка.
Мы ехали дальше, и я расспрашивала его о мире вокруг: о деревьях, о животных, о повадках местных хищников. Он отвечал охотно, подробно, и в его рассказах сквозила глубокая связь с этой землёй. Я жевала кусок сыра — на удивление, почти не отличимого от нашего, аргремского, — и иногда протягивала его Брэму. Он отламывал кусочек, и мы ели молча, и в этом простом действии было что-то невероятно домашнее, интимное.
Ближе к ночи на горизонте, в разрыве между холмами, показались огоньки.
— Анров, — просто сказал Брэм. — Нет смысла останавливаться,
Когда мы подъехали к огромным, дубовым городским воротам, Грэв, ехавший впереди, издал резкий, пронзительный свист. На стене появились головы стражников в шлемах. Узнав старого оборотня, они что-то крикнули в ответ, и тяжёлые створки с глухим скрежетом начали медленно раскрываться. Заезжая внутрь, я сидела, вытянув шею, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках очертания улиц, домов, людей. Сердце бешено колотилось в груди, смесь страха и предвкушения сжимала горло. Каким же ты будешь, мой новый дом?
Глава 7. Взаимное влечение
Когда тяжёлые городские ворота Анрова захлопнулись за нами с глухим, окончательным стуком, у меня перехватило дыхание. Это был не просто звук — это была точка, поставленная в моей старой жизни. Я сидела на спине Шеро, зажатая между мощными бёдрами Брэма, и жадно осматривалась, пытаясь впитать каждую деталь.
Дорога под копытами шивара была вымощена гладкими, отполированными тысячами ног светлыми камнями. По обеим сторонам выстроились в аккуратные ряды двухэтажные дома из тёмного, добротного дерева, с резными ставнями и цветами на подоконниках. В Аргреме из дерева строили лишь богачи — у нас в ходу был холодный, грубый камень. Воздух был напоён ароматами хвои, влажной земли и чего-то цветущего, сладковатого. После вечной пыли и запаха гари моего мира это было пьяняще.
И тут я увидела их. Пару оборотней, неспешно прогуливающихся под руку. Мужчина, широкоплечий и уверенный, что-то тихо говорил своей спутнице. А она... она была маленькой, почти на голову ниже меня, и одета в платье из лёгкого, летящего материала, который мягко колыхался на ветру. Оно было нежно-голубого цвета, с кружевной отделкой на рукавах. Платье... У нас, зверолюдок, таких вещей не было. Наша униформа — это кожа и сталь, функциональность и защита. Платья были роскошью, непозволительной слабостью в мире, где каждый день — борьба.
Женщина-оборотень, заметив меня, резко остановилась, и из её губ вырвался тихий, испуганный вскрик. Её спутник мгновенно среагировал — шагнул вперёд, заслонив её собой, его тело напряглось, а взгляд метнулся по сторонам в поисках угрозы. Не найдя её, он уставился на меня, и на его лице отразилось чистейшее изумление. Я почувствовала, как мои уши прижимаются к голове, а хвост беспомощно опускается. Да, быть белой вороной... или, точнее, алой лисой среди волков, — занятие не для слабонервных.
Мы проследовали дальше, к дому короля. Я сидела, сгорбившись, краем глаза наблюдая за уютными, обжитыми улицами. Всюду зелень, пышные кусты, вьющиеся растения на стенах домов. Такого изобилия жизни я не видела никогда. И на фоне этой идиллии моя чуждость, моё отличие, казались ещё более уродливыми и неуместными. Как я смогу здесь жить? Как они все когда-нибудь примут меня?
Вдруг я почувствовала, как сильная, тёплая рука Брэма обвила мою талию и притянула меня ещё ближе к себе, почти прижав к его груди. Его губы оказались в сантиметре от моего уха, и его шёпот, низкий и ласковый, проник прямо в мозг.