Знак алого меха
Шрифт:
Я слушала, не дыша, чувствуя, как в груди нарастает тяжёлый, горький ком.
— Маги... они были созданы другим богом? — выдохнула я.
— Её возлюбленным супругом, Видаром, — голос служительницы стал совсем тихим. — Он пожертвовал собой, чтобы закрыть один из самых страшных прорывов и спасти её. Кайрэ, скорбящая вдова, не имела власти над творением своего мужа. Она не могла забрать их с собой. И ей пришлось сделать самый тяжёлый выбор в своей бессмертной жизни — уйти, оставив часть своего сердца в том, умирающем мире.
Я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Горе богини, её бессилие, её трагический выбор — всё это отозвалось во мне такой
— Мы оставим тебя, — мягко сказала служительница, беря Сэлис под локоть. — Помолись ей. Возможно, она услышит голос своей дочери, наконец-то дошедший до неё сквозь миры.
Они ушли, и я осталась одна в лучах разноцветного света, падающего на статую. Я подошла ближе и опустилась на колени, не в силах сдержать дрожь. Я закрыла глаза, и всё, что во мне было — боль, страх, надежда, тоска по дому, тёмная энергия, пульсирующая в жилах, — всё это вылилось в безмолвном, отчаянном крике души. Богиня... Помоги мне. Я так запуталась. Я так боюсь. Что со мной происходит?
И тогда я почувствовала это. Не звук, не свет. Невыразимое, тёплое, всеобъемлющее прикосновение. Я открыла глаза.
Передо мной, словно сотканная из самого света, стояла Она. Не статуя. Живая. Её глаза, цвета спелого мёда, смотрели на меня с бездонной, древней печалью и безграничной любовью. Кайрэ.
Глава 9. Откровение богини
Мир вокруг растворился в сиянии. Я не чувствовала ни страха, ни удивления — лишь благоговейный трепет. Передо мной, словно сотканная из солнечного света и самого дыхания жизни, стояла Она. Кайрэ. Её черты были теми же, что и у статуи, но теперь они дышали жизнью. Её волосы и мех были того же огненно-алого оттенка, что и мои, но глаза... её глаза сияли тёплым золотом, точь-в-точь как у Морисы — полные бесконечной доброты и неизмеримой печали. Её уши, такие же, как мои, настороженно и радостно подрагивали, а пушистый хвост мягко обвивал её ноги в сдерживаемом волнении.
Она смотрела на меня, и в этом взгляде была вся боль мира, вся тоска матери, потерявшей своих детей, и в то же время — ослепительная, дрожащая надежда на долгожданное воссоединение. Этот взгляд пронзил меня насквозь, разрывая грудь пополам. Я стояла, не в силах пошевелиться, захлёбываясь этим вихрем эмоций.
Я оглянулась. Мы находились в лёгкой, ажурной беседке из светлого дерева, увитой незнакомыми цветами, чей аромат кружил голову. Отсюда открывался вид на бескрайний, пышный сад — такое изобилие жизни я не могла себе даже представить. Пение птиц и стрекот насекомых сливались в гармоничную симфонию. Это был сад самой богини.
— Подойди ко мне, Роана, — её голос был тихим, как шелест листвы, но полным такой неземной силы, что он отзывался в самой глубине моей души. — Нам с тобой нужно так много обсудить.
Она отошла вглубь беседки и присела на изящную скамью. Я, повинуясь, поднялась по ступеням и села напротив, чувствуя себя одновременно ничтожной и бесконечно важной.
— Я знаю, у тебя множество вопросов, дитя моё. Позволь мне начать первой, и многие из них отпадут сами собой.
Я лишь молча кивнула, всё ещё не в силах вымолвить и слова.
— Служительница моего храма поведала тебе часть моей истории, — на её губах дрогнула грустная улыбка. — Теперь пришло время прояснить остальное. Когда я ушла в Весчериум, я не бросила своих
Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное. Воздух вокруг звенел от значимости её слов.
— И теперь это время пришло. Ты стала тем самым ключом, тем мостом, что соединил два мира. Твоё появление здесь — это не случайность. Это начало великого переселения. Я хочу, я должна переселить зверолюдей и магов в этот, благословенный мир. Я готовилась к этому веками, и мне не хватало лишь одного — проводника, души, отмеченной знаком обоих миров. И эта душа — ты. Ты поможешь мне, Роана? — её золотые глаза смотрели на меня с мольбой и надеждой, в которых читалась вся тяжесть её бессмертного одиночества.
Слова, наконец, сорвались с моих губ:
— Но... как я, простая воительница, могу помочь богине? У меня нет ни магии, ни особой мудрости... — в моём голосе звучали и страх, и сомнение.
— Ты ошибаешься, моё дитя, — её голос стал твёрже. — Ты — живое доказательство того, что связь между мирами возможна. Твоя способность к трансформации, твой алый мех... в древности он считался знаком моей божественной крови. Те, кто рождался с ним, были моими верными жрецами и провидцами. Важен сам факт твоего перехода. А та сила, что ты чувствуешь внутри? Чуждая, тёмная, пульсирующая? — её взгляд стал пронзительным.
— Да... — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Так вот для чего всё это... У меня есть предназначение. Я должна была служить ей с рождения. Может, поэтому я всегда чувствовала себя чужой в Аргреме?
— Это — след твоего перехода через мир хаоса. Воздух, которым ты дышала, кровь твари, что ты проглотила... они изменили тебя. Но не сломили. Ты осталась собой, но обрела инструмент, который поможет нам. Однако эту силу нужно обуздать, иначе тьма, что пришла с ней, поглотит тебя. Я могу установить печать. Временно. Пока ты не будешь готова, и пока не придёт время. Но... я не стану принуждать тебя. Это мои ошибки, и расплачиваться за них должна я, — её шёпот был полон такой бездонной скорби, что у меня сжалось сердце.
Мысль о том, что я смогу снова увидеть Морису, что смогу спасти своих сестёр, весь свой народ от медленной гибели, пронзила меня, как молния. Если не я, то кто? Если не сейчас, то когда?
— Я согласна, — мой голос прозвучал твёрдо и ясно, эхом разносясь по волшебному саду.
В глазах Кайрэ вспыхнула такая яркая, чистая радость, что на мгновение мне показалось, будто само солнце взошло в беседке. Она порывисто встала и подошла ко мне, и её тёплый, пушистый хвост нежно обвил мою талию, а руки обняли меня.
— Спасибо тебе, дитя моё! Спасибо! Мы наконец спасём их! Я знаю, какие опасности ждут тебя впереди, и я буду с тобой на каждом шагу. А теперь... печать.
Она отступила, и её лицо вновь стало сосредоточенным.
— Готова, — я закрыла глаза и склонила голову, чувствуя, как её ладонь ложится мне на макушку. Её прикосновение было невесомым и в то же время бесконечно мощным.
— Не бойся. Это не больно. Просто прими мою силу.
И я приняла. По моей коже разлилось тепло, и я ощутила, как нечто великое и непостижимое, сама ткань мироздания, мягко, но неумолимо сжимается вокруг тёмного ядра внутри меня. Давление было огромным, но не болезненным — скорее, это было похоже на освобождение от невыносимой тяжести. Всё кончилось так же быстро, как и началось.