Змей-искуситель
Шрифт:
– Два с половиной фунта в каждом, тридцать пять за ящик, – говорила она в рацию.
Потом следовал щелчок – и ответ на следующий вопрос:
– Я еще раз проверю наш контракт. Щелчок. И снова ответ комуто другому:
– Восемьдесят шесть в карамельной установке, пока мы не проверим пропановую линию под этим котлом.
Каждые пять секунд к ней обращались ее служащие, каждый со своим вопросом. Она говорила по рации, работала на автопогрузчике и смотрела на меня с усталым гостеприимством.
– Я
– Люди могли подумать, что я это делал. Как, кстати, твоя рука?
– Отлично.
Хаш не добавила больше ни слова, только смотрела на меня своими волшебными зелеными глазами; тонкий полумесяц шрама на щеке белой полоской выделялся на коричневой от загара коже. Холодок пробежал у меня по спине. Ее рука… Я все время помнил об этом, и чтото меня беспокоило.
– Значит, на эти дни я для тебя персона грата?
– Я серьезно отношусь к мнению ос. И Бэби тебя любит, а ее не обманешь. – Хаш помолчала. – И потом еще козленок…
Этот неслух пришел за мной следом в амбар.
Хороший способ отвлечься. Я посмотрел вниз на маленькое белочерное существо. Козленок щипал мою брючину.
– Я притягиваю к себе животных, – сказал я, ощущая острую потребность говорить хоть чтото, чтобы справиться с чувствами, растущими в моей душе. – Очевидно, это дар.
– Так и есть, – согласилась Хаш без намека на шутку.
Я внимательно посмотрел на нее. Она нахмурилась и отвернулась. Из рации раздался голос Дэвиса:
– Мать, я попросил Мэри Мэй отвечать на звонки представителей прессы. Они вышли на уровень один звонок в минуту. Звонят со всего света. Дядя Логан завернул две машины с телевидения, но это не останавливает газетчиков. Они переодеваются простыми покупателями и проскальзывают мимо него. Вполне вероятно, что они уже в Амбарах и во все суют нос. Я всем велел отвечать «без комментариев», если ктото посторонний будет спрашивать об Эдди. Это относится и к тебе, мать. Договорились?
– Без комментариев.
– Ладно, я знаю, что тебе это неприятно. Прости. Это оказалось куда хуже, чем мы ожидали. И поступок Якобека только все испортил. Он просто социопат! Этому племяннику президента не стоило угрожать телеоператору оружием.
Хаш встретилась со мной взглядом, зная, что я слышу каждое слово из их разговора, потом повернулась ко мне спиной.
– Я думаю, Якобек понимает, что не улучшил отношения с прессой, – сказала она сыну. – Но согласись, это было очень эффективно. Впрочем, Якобек меня волнует меньше всего. И тебе не следует о нем волноваться.
– Хочешь знать мое мнение? Я бы попросил его уехать. Думаю, что папа поступил бы именно так.
– Если я захочу, чтобы Якобек уехал, я сама попрошу его об этом. Но все равно спасибо.
Хаш отключила рацию. Колечки бронзоворыжих волос от этого движения
– Ну что ж, ты слышал, что думает о тебе Дэвис, – сказала Хаш, не оборачиваясь.
– Твоего мужа устраивало то, что ты в нем не нуждалась?
Ее спина окаменела. После долгого молчания Хаш наконец сказала:
– Ты уже знаешь ответ. Но Дэвис его не знает, и я хочу, чтобы все так и оставалось.
– Считай, что мы договорились, – согласился я и ушел, оставив Хаш наедине с ее яблоками.
После обеда я приехала от Амбаров к своему офису, чтобы выгрузить там стопки компьютерных дискет, и увидела на подъездной дорожке Якобека с какимто седобородым мужчиной в вытертом комбинезоне, армейской куртке не по размеру и бейсболке с логотипом «Чикагских медведей». Что, повашему, я должна была подумать?
– Это мой друг, – заявил Якобек. – Я привез его сегодня из города. Он не прочь пообедать. Ты не возражаешь, если я отведу его в дом?
Насколько я знала, у Якобека не было никаких друзей, и он был не из тех простофиль, которые видят добрую душу в первом встречном. И потом, он явно не предполагал устроить в моем доме благотворительный бал для бомжей. Так какого черта он притащил сюда этого старика, тем более когда в доме Эдди? Не находя слов, я посмотрела на Люсиль, стоявшую на моей веранде.
– Эдди здесь нет, – сказала она. – Поэтому я не вижу проблемы в том, что этот джентльмен зайдет в ваш дом.
Я едва не упала от неожиданности. Люсиль тоже вела себя очень странно. Но у меня не было оснований предполагать, что меня втягивают в какуюто кошмарную интригу или что все остальные разом посходили с ума. К тому же меня воспитали отец и мать, которые не расставались с Библией и всегда следовали завету «принимать самого последнего из людей, как Меня».
Поэтому я подошла к незнакомцу, протянула ему руку и сказала:
– Простите меня за мои сомнения. Дело в том, что мы столкнулись с несколько необычной ситуацией… но я никогда не отказывала гостям. Поэтому добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Хаш Макгиллен Тэкери.
– Спасибо, мэм, за вашу доброту. – Старик торжественно пожал мою руку. Для бомжа у него была слишком чистая рука.
В этот момент к дому на грузовике подъехали Эдди и Дэвис. Они весь день проработали в кондитерском цехе, от них пахло яблоками и корицей. Оба были в старых джинсах и футболках, поверх которых натянули одинаковые толстые свитера. Живот у Эдди уже немного выдавался вперед, ее лицо сияло. Дэвис, улыбнувшись, сорвал бандану с ее мягких светлокаштановых волос, и в холодном воздухе осталось белое облачко муки. Эдди расхохоталась.