Змей-искуситель

Смит Дебора

Глава 14

К сожалению, испытания на этом не кончились – у Эдвины нашлись союзники.

Во второй половине прохладного солнечного октябрьского дня мы с Якобеком вернулись из Амбаров и обнаружили на заднем дворе японских джентльменов, выгружающих ящики из грузовика. Мэри Мэй и Дедуля смотрели на них во все глаза.

– Они привезли подарки от императора Японии, – прошептала Мэри Мэй. – Люсиль все проверила. Но я не знаю…

– Чертовы японские проныры! Я всегда говорил, что они настоящие убийцы, – заявил Дедуля, и Мэри Мэй пришлось увести его

в дом, чтобы пятьдесят лет успешной азиатскоамериканской дипломатии не превратились в пыль изза воспоминаний старого солдата.

Предводитель японского контингента низко поклонился Якобеку и мне. Не слишком хорошо зная протокол, я последовала примеру Якобека и поклонилась в ответ.

– Позвольте мне сходить за сыном и его женой…

– О нет, мэм, – мужчина говорил на превосходном английском. – Это подарки для вас, миссис Тэкери. Вы мать жениха, которой все восхищаются. Император много читал о вас. Он и его жена будут вам очень признательны, если вы примете этот символ их уважения.

Японец открыл коробку, я заглянула внутрь и увидела аквариум с двумя яркожелтыми рыбками кои. Я достаточно знала о них, чтобы сразу распознать чемпионов породы.

– Они прекрасны, но я не могу…

– Пожалуйста, выпустите рыбок в пруд, миссис Тэкери. Их нельзя слишком долго держать в контейнерах. Это вредно для них.

– Прими рыб, – прошептал мне Якобек.

– Я невероятно вам благодарна, – неловко промямлила я и поклонилась. – Но, боюсь, мне не удастся обеспечить им должную безопасность. Я теряю примерно пять рыбок в год.

– Теряете? – японец нахмурился.

Я нагнулась к нему, словно рыбы могли нас подслушать.

– Их вылавливают голодные еноты.

– О! – японец просиял. – Миссис Тэкери, мои люди и я можем построить отличную ограду против енотов. – Он помолчал. – Но позвольте спросить, что такое енот?

Мы с Якобеком стояли в гостевой ванной комнате на первом этаже в крошечном пространстве, где помещались сияющий белизной комод, сверкающая благодаря еженедельным усилиям моей экономки белая фаянсовая раковина и старинные изображения яблок на обоях цвета зеленого яблока. А теперь на комоде стояла маленькая керамическая статуэтка обезьяны в широкополой шляпе и пальто. Мне прислала ее Эдвина. «Подарок одной матери другой, – гласила приложенная записка. – Наслаждайтесь!»

– Она прислала мне уродливую обезьяну, одетую как Хамфри Богарт в конце фильма «Касабланка», – заявила я. – Что это, потвоему, должно означать?

Якобек еле удержался от улыбки и серьезно ответил:

– Думаю, это статуэтка работы ее любимого африканского скульптора. Вероятно, стоит кучу денег.

Я спокойно посмотрела на него.

– А помоему, это художественный эквивалент неприличного жеста. Эдвина своим подарком дает мне понять, что ее мир полон сокровищ. Она словно говорит моему сыну и своей дочери: «Посмотрите, чтб вы можете иметь, если всего лишь выйдете за ограду». Или того хуже: «Посмотри, Эдди, что ты можешь иметь, если бросишь своего мужа».

Якобек, прищурившись, посмотрел на

меня.

– Так что же предпримет Хаш Макгиллен Тэкери, чтобы сравнять счет?

Пока не знаю, но я умею распознать вызов.

– Это уже чересчур! – крикнул Дэвис, перекрывая рев десяти двухтонных грузовиков, полных яблок.

Эдди прижала руки к горлу. В рубашке от Гуччи и комбинезоне для беременных, который был ей широк, она выглядела очень юной и уязвимой.

– Хаш, вы не должны посылать такой экстравагантный подарок моим родителям! Моя мать просто пытается спровоцировать вас!

«Что ж, ей это удалось», – подумала я, вставая на нога на горе яблок в кузове. Я осмотрела склад и увидела, что Якобек направляет ленту конвейера к следующему грузовику.

– Эти яблоки не просто подарок, – ответила я Эдди. – Они посланники. Они напомнят твоей матери, что ты плод ее чрева. А теперь позволь мне задать тебе вопрос: ты готова ехать вместе с яблоками?

Эдди удивленно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Якобека.

– Признавайся, это ты сговорился с Хаш подстроить все таким образом, чтобы я поехала навестить маму?

– Я ни с кем не сговаривался, – ответил Якобек, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

Эдди повернулась к Дэвису:

– Что ты об этом думаешь? Ехать мне к ней? Или это будет выглядеть так, словно я свалилась ей на голову и жажду ее одобрения?

– Думаю, она решит, что ты захотела узнать у нее рецепт яблочного кобблера. – Дэвис усмехнулся и взял ее за руку. – Давай навестим твою мать. Она уже продемонстрировала свое одобрение всеми этим подарками.

– О, Дэвис, ты прав!

– Значит, мы едем.

Они потерлись носами и крепко обнялись.

Я сползла с грузовика и театрально осклабилась, когда Якобек протянул мне бандану, чтобы вытереть глаза.

– Они живут в блаженном тумане романтических идеалов, – пробормотала я.

Он аккуратно сложил мокрую от моих слез бандану и сунул в карман своей рубашки.

– Я рад за них, – сказал он.

Целый день караван грузовиков с яблоками «Фермы Хаш» был главной национальной новостью, пока мы медленно двигались с гор Северной Джорджии к мягким прибрежным холмам Каролины и Виргинии. Мэри Мэй оставила себе несколько яблок для Интернетаукциона. Охотники за сувенирами уже и так украли наш почтовый ящик в Долине и красивые указатели, помогающие водителям добраться до фермы от автотрассы. Наши яблоки тоже могли стать экземпляром коллекции.

Наконец мы оказались в Вашингтоне, округ Колумбия. Когда секретная служба проверила груз и позволила нам проехать, караван остановился на дороге, ведущей вверх к Белому дому. Якобек выпрыгнул из кабины первого грузовика и прислонился к ней. Я сидела на горе яблок в кузове первого грузовика, стараясь не дрожать от холода. Теплая куртка и синие лыжные штаны меня не спасали.

Эдвина в окружении своих помощниц вышла на улицу, чтобы поприветствовать нас. Штатный президентский фотограф все время щелкал камерой. Эдвина улыбнулась мне.